Ружья и голод. Книга вторая. Дихотомия

 – Максимум, что вас ждет, это глубокая яма, в которой вы будете вольны делать все, что пожелаете, пока вам не отсекут головы.

– Я уже слышал подобное много лет назад, – спокойно ответил бывший трибун. – А потом повел ваши армии в битву.

Торм недоуменно посмотрел сначала на Бранда, а потом на Хельду, нервно потирая левую ногу. Только, как теперь уже вблизи понял Белфард, это оказалось вовсе не ногой, а тонким металлическим протезом, заменявшим конечность до самого колена.

– Ты говоришь с Волчьим Принцем, – торжественно объявила Хельда.

 – Он наконец вернулся в час самой большой для нас нужды.

Капитан округлил глаза, а затем неловко попытался встать на одно колено. Белфард подхватил его за локоть и остановил.

– Мне не нужны эти помпезные почести, – сказал он. – Когда-то передо мной склонялись тысячи людей, так что блевать тянуло…

Торм вытянулся, ткнул пальцем в одного из своих солдат и приказал:

– Быстро, организуйте принцу достойный прием! Извини за мой жалкий вид. В прошлом году пришлось схватиться с иными, и один из них прокусил мне ногу.

Началось заражение и все в таком духе. Спасти ее не удалось.

– Перестань извиняться, Торм, – шутливо ответил Белфард. – Я тоже не сказать, чтобы идеал мужской красоты. И зови меня по имени, пока мы тут все не начали исполнять друг перед другом книксены.

– Как пожелаешь, принц… – сказал Торм и тут же осекся. – Вернее, Белфард.

Широкий зал казино с потускневшими пурпурно-розовыми стенами тем временем набился солдатами. Они были искренне рады вернуться к себе домой, ели, пили и весело смеялись.

Некоторые играли в полусгнившую рулетку или кидали кости на выцветшее зеленое сукно стола для крэпса. На втором этаже игорного клуба Белфард заметил множество дверей, за которыми раньше были расположены гостиничные номера для посетителей. Хельда стояла там, облокотившись на перила, и с озлобленным видом пила из большой пивной кружки.

Бранд тем временем где-то успел прохватить порядочное количество медовухи и, взобравшись на огромный игровой автомат с разбитым экраном, пьяным голосом орал песню:

Девушка с бубном, старик за роялем

Страстное танго танцорам играют.

В кубках блестит молодое вино,

Публика ставит на кон в казино.

Красное, черное или зеро

Мне абсолютно сейчас все равно.

Кости, блэк-джек, однорукий бандит,

Все за меня здесь Фортуна решит!

– Угомонись уже, приятель! – крикнул ему Белфард. – Позоришься ты, а стыдно как всегда мне.