Пятьдесят оттенков хаки

В эти мгновения Петров меньше всего думал о собственном наказании, которое неминуемо последует после завершения работы Правительственной комиссии. Любое из них казалось ничем в сравнении с потерей десятков человеческих жизней. Скрывая нарастающую в области сердца боль, он наклонился, взял горсть земли и прижался к ней щекой – она была такой горячей, словно вскипела от людского горя. Командир достал носовой платок, завернул в него еще не остывшую щепотку и бережно спрятал узелок в карман кителя.

Двери выставочного павильона Сокольников распахнулись, впуская внутрь потоки свежего воздуха. Петров, опустив веки, продолжал молчать, пряча от посторонних глаз волнение. Спустя годы горечь утраты не притупилась и отчетливо давала о себе знать. Вспоминать катастрофу было по-прежнему горько. Эльвира нежно коснулась кисти мужа и легонько сжала похолодевшие от напряжения пальцы. Генерал благодарно улыбнулся и, скрывая вздох, посмотрел на Андрея.

– Ликвидируя последствия взрыва, майор Светин действовал грамотно и умело… – голос Петрова предательски дрогнул, он встал. – Давайте поднимем бокалы за всех, кто стоял у истоков практической космонавтики, за живых и ушедших. И за успех предстоящего дела, – тут он заметил высокого седовласого мужчину. – Владимир Михайлович, присоединяйся к нам! Вы не знакомы? – уточнил он у Маши. – Это генерал Басов. Прошу любить и жаловать.

Гость галантно поцеловал журналистке руку.

– Джентльмен, – добродушно прокомментировал Петров и подал товарищу бокал. – Володя, мы тут выпиваем за хороших людей.

– Значит, за нас с вами! – дружелюбно улыбнулся тот чете Тополевских. – Говорят, нам предстоит совместная работа?

– Книга о космодроме нужна всем нам, – подытожил Петров. – В космических частях служили тысячи людей. Дело свое они знали, стало быть, достойны памяти и хороших слов в свой адрес, – он снова поднял бокал. – Верю, из нашей затеи обязательно выйдет толк.

Глава вторая

Припарковавшись у телецентра, Маша достала из багажника увесистый пакет и направилась прямиком к шефу.

Импозантный мужчина ближе к сорока в вызывающе ярком галстуке и костюме с последнего миланского показа откровенно любовался своим отражением, при этом внимательно слушая собеседницу.

– Это твой цвет, – оценил наряд Борис. – Давай свой эксклюзив.

Маша вставила диск в компьютер.