Пятьдесят оттенков хаки

Определив достойного, по ее мнению, собеседника, она решительно направилась к его креслу. Прекрасно понимая, что привлекает внимание недоброжелателей, Марьяна всем своим видом демонстрировала, сколь безразлична ей праздная суета болтунов. Похоже, ей нравилось провоцировать негодующую публику и находиться в центре внимания. Она была искренне убеждена, что является законодательницей местной моды и имеет полное право на эпатаж.

За каждым движением первой леди гарнизонного вещания с нескрываемым интересом наблюдала худосочная особа средних лет с огненно рыжей копной безнадежно испорченных химической завивкой волос и хищным выражением прищуренных раскосых глаз.

Одета дама была по пионерской моде: белый верх, черный низ. Какое-то время она презрительно изучала наряд Сундуковой и, наклонившись к соседке, ехидно выразила ей свое недовольство. Та терпела недолго, на полуслове решительно встала и, пробравшись вдоль рядов, не сразу, но нашла свободное кресло. «От Бедоносовой сбежали? – посочувствовали ей. – Вот же создаст бог такую напасть!»

По взмаху дирижерской палочки в зале погас свет.

Где-то под потолком скрипнул механизм, приводя в плавное движение тяжелый занавес, за которым сосредоточенно замер многоярусный хор. Зал взорвался аплодисментами. Под размеренный стук каблучков к микрофону вышла Маша. Едва справившись с волнением, она объявила первый номер и стремительно удалилась за кулисы, где загодя готовилась к выходу солистка местной самодеятельности. Придирчиво изучив в зеркале свое отражение, Ольга заметила восхищенный взгляд солдата-осветителя. Небрежным движением она бесстыдно углубила декольте, как бы невзначай обнажив грудь, и призывно подмигнула парню. Лицо молодого человека залилось краской, он смущенно исчез за софитами. По лбу Маши пробежала морщинка сомнения, но она была убеждена, что не вправе выказывать кому бы то ни было свои эмоции. К финальному выходу местная прима, как обычно, выпорхнула из комнаты отдыха в состоянии легкого алкогольного возбуждения: «разогрев» голосовых связок она понимала сугубо по-своему. Глаза солистки блестели, окутанный флером загадочности взгляд слегка туманился, но излучал притягательность и вселенскую любовь. Впрочем, тогда она еще четко знала свою меру. Едва Ольга появилась на сцене, зал взорвался аплодисментами. С галерки неслись восторженные крики «Браво!», «Бис!» и требовательное: «Миллион алых роз»! Певица великодушно улыбнулась, снисходительно кивнула дирижеру и сняла со стойки микрофон.