Пятьдесят оттенков хаки

– Андрей Васильевич, выручайте, – взмолился он. – Гостям уже все показали и рассказали. Чем их еще занять? Скоро ведь проснутся!

– После вчерашнего загула вряд ли это случится так быстро…

– А вы уже в курсе? – смутился старлей. – Ну, приняли чуть больше нормы… Кто ж знал, что они спирт раньше не пробовали.

– Игорь Викторович, так ведь иностранные специалисты спирт только по прямому назначению используют, для технических нужд.

– Конечно, на то они Европа.

– Да и мы с вами не скифы и не азиаты.

– Это понятно, – заерзал на стуле офицер. – Но после завтрака занять их точно нечем. И зачем только запланировали этот чертов резервный день? Со всей их работой наши испытатели справились бы за час-другой, – он с надеждой посмотрел на полковника и промямлил: – Самолет только вечером, придумайте что-нибудь…

– Организуйте им вылазку на природу. Встречу в неформальной, так сказать, обстановке. Можно с шашлычками.

– Так ведь не положено…

– А вчерашние гульки, стало быть, то, что доктор прописал?

– Они сами напросились…

– Надо полагать, вы свою миссию именно так и представляете? – Тополевский посмотрел на собеседника с вызовом.

– Но для шашлыков же мясо требуется… и все прочее…

– Вот за это как раз и не беспокойтесь. Все уже готово. И мясо, и закуска, и обслуживающий персонал, самый проверенный и самый надежный. Ждут только команды.

– А как же утвержденная программа пребывания?

– Я вижу, мы зря теряем время, – Тополевский потянулся к телефонной трубке, давая понять, что разговор закончен.

– Будь, что будет, – обреченно согласился особист.

Через час Октябрьский руководил двумя десятками солдат, которые утаптывали снежную поляну на опушке леса, заготавливали дрова, расставляли столы, скамейки и мангалы. Один из солдат трудился над изготовлением табличек «М» и «Ж». Они получились на редкость добротными и эстетичными. Служивый даже залюбовался своей работой, но его радость не разделил возмущенный прапорщик Буравин.

– Заболотный, что ты там намалевал? Подивитесь, люди добрые!

– Все, как велел старший лейтенант Октябрьский, – не понял упрека воин. – Одна для господ, другая – для мадам.

– Никак гости по-нашему читать научились? Они, дурья твоя башка, ни «мэ», ни «жо» по-русски не разумеют.

– Так и я по-французски не силен, – нахмурился боец.

– Не возражать! Изобрази мужика да бабу.