Пятьдесят оттенков хаки

Погоны и портупея. И больше ничегошеньки, – акцентировала его внимание Маша. – Даже если я прикрою всем полученным имуществом определенные части своего тела, войсковая часть работать не сможет.

– Почему? – не сразу сообразил Тищук.

– Это все, что у меня есть из военной одежды. Ни кителя, ни юбки, ни даже платья. Только снаряжение и головной убор.

– Только берет и портупея? – дошло, наконец, до капитана.

– И погоны, – добавила Маша. – Рыбаков хочет эротики? Но я слишком хорошо знаю погрешности своей фигуры – ее созерцание не доставит радости окружающим.

Представьте реакцию офицеров и солдат, если я в полуобнаженном виде пройду по коридорам?

Начальник, видимо, представил и хитро улыбнулся:

– Мне бы понравилось…

– Леня, это несерьезно, давайте решать проблему сообща. Одолжить платье на персональное дефиле для начальника штаба я, пожалуй, сумею. Но каждый день носить наряд с чужого плеча не собираюсь.

– Но объяснить это Рыбакову будет сложно, – парировал капитан.

– А демонстрировать наготу, согласитесь, неловко.

Я, конечно, человек отчаянный, но не до такой же степени. После подобного стриптиз-шоу его ведь могут отстранить от должности. А что станет со мной, и вовсе предположить трудно.

– Ну почему же? Это как раз вполне предсказуемо: уволят по дискредитации. Давайте доложим Онищенко, – напомнил он.

– Лучше без меня… – сникла Маша. – Мне как-то не с руки.

– Понимаю, – Тищук вздохнул и скрылся в кабинете шефа.

Спустя несколько минут капитан выглянул с улыбкой победителя на розовощеком лице и широким жестом распахнул перед Машей дверь.

Ловко поменявшись с ней местами, он подмигнул и шепотом успел обнадежить: «Все окей – вопрос улажен». Преодолевая сомнения, журналистка нехотя шагнула внутрь. Онищенко, откинувшись в массивном кресле, в котором выглядел далеко не гигантом, вызывающе улыбался. Молча кивнув на стул рядом с собой, он театрально выдержал паузу и многозначительно сообщил: «Присаживайтесь, помозгуем, как нам быть». Маша насторожилась – этот вкрадчивый тон она слишком хорошо изучила, чтобы ошибиться.

– Марья Андреевна, примите мои поздравления, – с ехидцей в голосе заявил полковник. – Вам снова удалось вывести из себя начальника штаба и по обыкновению впасть в немилость. Но есть и хорошая новость: вопрос вашего гардероба улажен окончательно.

После последнего замечания женщина облегченно вздохнула.

– Отныне и навсегда вы вольны в выборе формы одежды…

Машу охватило двоякое чувство.