«От тюрьмы да от чумы…». Путь доктора Коффера

Из-за дверей, мимо которых мы проходили, доносились звуки весёлой попойки – пьяные мужские голоса, визгливый смех шлюх, непристойная ругань. В тесном коридоре, еле освещаемом свечами, висела пелена табачного дыма. В самом конце длинного прохода лежало неподвижное тело. Живой это человек или мёртвый, было непонятно. Скорее, мертвецки пьяный… «Когда-нибудь этот вертеп сгорит», – подумал я.

Отто остановился напротив двери с номером 9. Постоял немного, огляделся и прислушался.

– Это здесь? – спросил я, облизывая пересохшие от волнения губы.

– Здесь, – кивнул он и без стука толкнул дверь.

Внутри было абсолютно темно. Я подумал, что хозяев нет, но тут из темноты послышался чей-то надсадный кашель.

Мир всем…, – шагнул Отто в комнату, – кто живёт в данном благословенном доме и кормит клопов в этой жалкой хибаре…, – было очень похоже, что прозвучал пароль…

– Дверь затворите! – послышался приказ из тьмы.

Я шагнул следом и закрыл за собой дверь. На мгновение мы оказались в полной темноте. Наконец, послышался стук кресала о кремень, сверкнули искры, и вскоре загорелась свеча.

– Присаживайтесь, гости дорогие, – послышался чей-то глухой голос. Человек снова закашлялся. – Отто, клянусь Гробом Господним, ты привёл с собой гостя. Кто же это?

– Успокойся, Герман, – ответил мой спутник. – Это – Петер Коффер, студент-медик. Мы пришли договориться насчёт трупа, который хотим купить у вас завтра…

– Если речь идёт о старом проходимце Шухере, – послышался тот же голос, – то мы собирались всего лишь обчистить его карманы, вскрыв гроб покойного… Но мы можем передать его тело вам для исследований, хотя это и богопротивное занятие… за каких-нибудь… двести талеров…

Свеча, которую установили на небольшом колченогом столике, давала мало света, но лицо собеседника Отто было отчётливо видно.

На вид ему можно было дать лет пятьдесят. Обвисшие щёки, щербатый рот и глубокие залысины. А кольцо в ухе делало его похожим на старого, отчаянного пирата, которому не страшна никакая схватка. Ещё три человека более молодого возраста молча сидели чуть поодаль. Время от времени багровые блики устраивали зловещие танцы на несимпатичных лицах преступников.

– Помилуй бог, Герман! – повысил голос Отто. – Всегда было сто талеров.