Прусс и рыцарь. Покорение Ульмигании

Перед магистром Тевтонского ордена, перед его преемниками, а также перед своими братьями по Ордену я даю обет целомудрия, послушания и нестяжания и клянусь всецело посвятить свою жизнь Господу, чтобы приумножить честь и славу рыцарского Ордена! – благородная душа Ансельфа была готова извергнуться наружу как вулкан…

После торжественной клятвы Густав Хромой собственноручно опоясал мечом Ансельфа Грюнфельда, а в память о данных обетах он наградил бывшего оруженосца поцелуем и тут же, согласно ритуалу, дал ему пощёчину, дабы тот не забывал о возложенной на него ответственности и дарованной чести быть рыцарем Ордена.

Далее напутственное слово сказал великий комтур Тевтонского ордена Лутольфус:

– Отныне ты, Ансельф фон Грюнфельд, обязан ежедневно не менее пяти часов проводить в молитвах и сто двадцать дней в году соблюдать строжайший пост, вкушая пищу лишь один раз в сутки. Теперь тебе запрещаются турниры и охота, а за клевету и ложь, нарушение поста и рукоприкладство по отношению к мирянину, будешь подвержен наказаниям, в том числе и телесным.

Самой серьёзной карой может стать лишение тебя права носить отличительный знак брата Ордена – белый плащ с черным крестом и отправка на тяжелую работу вместе с рабами…

После этого юный Ансельф облачился в благословенное Богом одеяние Ордена с Крестом. С этого момента он перестал быть оруженосцем, став ровней для всех рыцарей-тевтонцев.

Братья-священники затянули гимн «Te Deum laudamus» (37). После акколады (38), как было заведено, братья предались пиру, на котором присутствовали самые разнообразные яства и вина.

Вечером, когда последние лучи солнца заигрывали в вышине с облаками, а на землю Палестины опустилась синеватая завеса сумерек, новоиспечённый рыцарь вышел на свежий воздух из душного зала и едва не столкнулся нос к носу со своим новым оруженосцем.

– Брат Ансельф, – воскликнул тот. – Жду твоих приказов как верный оруженосец! Надеюсь, нам не придётся торчать в этом вонючем замке всю зиму?

Друг детства, Йозеф обладал весёлым и энергичным нравом.

Он не лез за словцом в карман, а частенько и «крепкое» словечко в свои обороты мог вставить…

– Тебе не терпится совершить подвиг, брат? – улыбнулся рыцарь.

– Сказать по правде, безделье вредит доброму христианину больше, чем любой другой грех.

– Ты прав, брат. Поэтому спешу тебя обрадовать. Скоро мы направимся в Пруссию…

– Пресвятая Дева… Где это?

– На севере.