Петрушка на балу

Оптимизма в голосе следователя поубавилось.

– Шутишь? Я думал, ты там раз-два и…

– Евгений Борисович! Я осматривал место пожара через четыре дня…

– Знаю. Короче.

– Не перебивайте: у меня аккумулятор садится! – разозлился Хомяков. – На месте пожара через четыре дня, блин, я обнаруживаю паклю, смоченную бензином. Пакля завернута в обгоревший платок с вышитыми инициалами «С.М.» Сечете фишку?

– Нет. Что за «С.М.»?

– Евгений Борисович, «С.М.» – наверняка Сергей Макаров. Наш славный покоритель огня.

 – Хомяков расправил сутулые плечи. – Теперь сечете? Балетмейстер, значит, поджег и сам же потушил, только платочек свой забыл прибрать. Такой вот лох замшелый. Похоже, кто-то хочет, чтобы мы так подумали.

Следователь пробормотал:

– Н-да, пирожок с хреном!

Прижимая к уху телефон, Хомяков шагал к своему латаному «фольксвагену».

– А вы говорите «раз-два». Ладно, я погнал это разматывать. Передайте благодарность Тюне.

Следователь вздохнул.

– И куда ж ты погнал?

– Из театра «Балбес» в ресторан «Ностальгия».

 – Капитан ОВД сел в машину.

– Зацепка появилась? – оживился следователь.

– Зацепка, не зацепка – на «раз, два» рассчитывать не стоит.

Отключившись, Хомяков завел мотор. Латаный «фольксваген» покатил по указанному Ольгой адресу.

Глава 2

Ресторан «Ностальгия» представлял собой одноэтажный домик, стилизованный под русскую избу, которая притулилась меж многоквартирных башен. Кого-то, возможно, подобное соседство впечатляло. Ресторан состоял из трех компактных помещений: общий зал (на дюжину столиков), банкетный зал (человек на тридцать) и отдельный кабинет (на шесть персон).

Время было обеденное, и общий зал был заполнен на три четверти. Невеликое это хозяйство, надо заметить, требовало изрядных усилий на свое поддержание.

Кабинет директора пропорционально всему заведению также был невелик: стол с компьютером, сейф, рабочее кресло, и два стула напротив. Сама директор, строгая бизнесвумен, урезонивала всхлипывающую официантку:

– Держись в рамках, Наталья.

Умерь свою агрессивность.

– Ну да, умерь… Этот гоблин хамил и руки распускал!

– Как именно он хамил? Воспроизведи.

Официантка вновь всхлипнула. Смазливая блондиночка лет двадцати, она теребила свой кружевной фартук.

– Ну-у, он это… сперва чмокал губами. Чмокал да чмокал! А потом выдал: «Ягодка, можно тебя на десерт?» И начал сотнягу мне в лифчик совать, хорек плешивый!

Директор прошлась по кабинету.