Любовь моя – рыбалка

Пока я стоял на краю мостка в скорби и печали, вдруг мой полуфабрикат всплыл метров в десяти. Медленно повиливая хвостом, он подплыл к мостку и, как верных пес, уткнулся носом в мою подставленную ладонь. Хотите верьте, хотите нет.

Очевидное – невероятное. Казус №3

Поздняя осень – это то время, когда рыбье население рек, прудов и озер постепенно меняет летнюю прописку, оседая на ямах. Там, у самого дна, вода не так остыла, да и кормовая база побогаче. Эту базу активно «охраняет» крупная щука, а у спиннингиста увеличиваются шансы поймать трофейного хищника.

Приблизительно с такими мыслями я выехал на очередную рыбалку где-то в начале ноября, когда стал перепадать первый нестойкий снежок, а закрайки за ночь затягивались тонкой ледяной пленкой.

Стал на лодке на бровке и начал методично, как кнутом, хлестать по яме. И за усердие был награжден! Тычок в блесну, резкая подсечка – и пошло вываживание. Все по классике: трофейная не трясет спиннинг, а тупо давит, не торопясь тянет в сторону, лишь иногда потряхивая мордой, видимо, перехватывая поудобнее прихваченную клыками железяку.

У меня же сердце на адреналиновом допинге готово через горло выпрыгнуть за борт, я мертвой хваткой держу спиннинг и все ближе и ближе подтаскиваю матерую к лодке. Жадно вглядываюсь в толщу воды: ну покажись, покажись, открой личико. И вот проявился длиннющий темный силуэт, и открылось не только личико, но и полутораметровое, покрывшееся мхом тело старой… пешни, которая, насмотревшись всякого за долгое лежание на дне, вела себя, как самая настоящая щука-бабушка. Она ходила против течения то в одну, то в другую сторону и, стуча о твердое дно металлическим концом, имитировала тряску щучьей башки.

P.S. «Трофей» до сих пор жив и используется по назначению.

Очевидное – невероятное. Казус №4

Эту душераздирающую историю рассказал мой приятель Денис. Поехали они с другом Геной на Дон сома ловить. Много они слышали от рыбаков, какие монстры там водятся в омутах да в коряжниках. Добрались они до места уже в сумерках, кое-как разбили лагерь, залегли в скособоченную палатку, но долго не могли уснуть.

Сначала строили планы на завтра, потом смотрели видосы не для нервных на соминые темы, потом выпили по сто пятьдесят снотворного и отрубились лишь под утро.

Но зарю с донским туманом они не проспали. Мысли об усатых крокодилах не дали выспаться и окончательно протрезветь. В предстартовой лихорадке побросали в лодку снасти и выгребли на русло.