Ковчег царя Айя. Роман-хроника

Вместо этого он слегка отставил одну ногу назад в тот самый момент, когда стражник захлопывал дверь. И она с размаху прищемила выставленную Косьмой ногу. Тот взвыл от боли и грязно выругался.

С противоположной стороны послышались участливые голоса, и дверь снова распахнулась. Очевидно, опричники ожидали увидеть лежащего на полу и корчившегося от боли узника, но вместо этого… На них молнией налетел грозный князь и точными ударами принялся сбивать с ног никак не ожидавших такого нападения опричников. Через несколько мгновений четверо из них, так и не успев оказать сопротивление, бездыханными лежали на земле.

Пятый успел увернуться и теперь во весь опор уносил ноги.

Глинский за ним не побежал. Теперь ему было не до опричников. Поплевав на ладони, он крепко растер их, а затем подпрыгнул и ухватился за выступающую лагу крыльца. Через несколько мгновений он уже, как кошка, карабкался по стене, пока не исчез за ближайшим выступом. Верткий, упругий, изворотливый, он и на этот раз попытался обмануть судьбу и уйти от грозившей ему опасности.

Сознание работало ясно и четко, а натренированное тело беспрекословно подчинялось железной воле князя.

Пока в слободе подняли тревогу да собрали людей для погони, Глинский уже был далеко. По едва видимым тропам убегал он все дальше и дальше, пока густые заросли кустарника и ближайших деревьев не скрыли его навсегда от преследователей.

Между тем, в Александровской слободе началась настоящая паника. Разожгли факелы, подняли всех до единого людей, доложили Государю.

Князя искали везде, но от беглеца и след простыл. Стало ясно, что Глинский ушел в лес. Тут же организовали погоню в нескольких направлениях. Стали прочесывать ближайшие заросли, все дальше углубляясь в лес. Но беглеца не было нигде, словно Глинский испарился.

9

В это время князь все дальше углублялся в лес. Он блестяще исполнил то, что задумал еще в темнице. Конечно, его будут искать, поэтому надо скрываться в самой глуши, где конь не пройдет, и пеший его никогда не достанет, благо, леса здесь глухие, медвежьи.

Наклонившись к ручью, князь жадно пил холодную, освежающую воду. Сразу стало спокойно на душе. Сердце наконец перестало бешено колотиться. «Все, ушел! – подумал князь. – Теперь надо решить, как быть дальше».

Глинский стащил с ног сапоги и подставил ступни под холодный поток воды. Да, теперь у него один путь, и он знает какой. Все дорожки, ведущие в Александровскую слободку, для себя он напрочь отрезал.