Приказчик без головы

Обратной дорогой оглянулась – Резная казалась пустынной, лишь где-то в ее окончании дожидался седоков еще один извозчик да прохаживался взад-вперед уличный разносчик. Вот глупец, кому он здесь пирожки свои продаст? Глухомань!

Открыв скрипучий шкап, Александра Ильинична засунула платье в самый дальний угол самой верхней полки и пошла за дворником.

Кутузов осмотрел «находку» единственным глазом, на вопрос, не Марусино ли, чистосердечно признался:

– Мы теток не разглядываем. Старые ужо!

Сашенька радостно приказала звать хозяйку.

– Нет! Не Марусино! – заявила та, явившись через полчаса спросонья и весьма недовольной. Только-только прилегла, и на тебе. – Она же из деревни. Откуда там бареж?

– А в чем ходит? – лениво задала интересовавший вопрос Сашенька.

– Вы ж ее видели…

– Нет! Так, не отыскала….

– А откуда про деньги за полгода знаете?

– От Климента Сильвестровича.

– Вот старый понос!

– Так точно не ее?

Тарусова прикинула найденную одежонку на себя, и Живолупова наконец рассмотрела платье.

А ведь неплохое! Бареж, конечно, таперича не так дорог, как прежде, из отходов его наловчились ткать, но пятерку старьевщик точно отвалит. Одно плохо – будто на княгиню пошито! Как бы половчее забрать?

– Точно не Марусино! Клянусь! Маруся – голытьба! Сорочка да сарафан.

– Сарафан… – протянула Сашенька. – У моей горничной сарафан пять рублей.

– То, верно, набивной, а у Маруси из китайки[19 - Хлопчатобумажная ткань полотняного переплетения, чаще всего красилась в синий цвет.

], стираный-перестираный.

Ага! Раз из китайки, значит, синий.

– А сорочка какая? – Сашенька, приложив платье и так и сяк, крутилась перед треснувшим в двух местах (потому и висевшим у Муравкиных) зеркалом.

От страха, что упустит выгоду, Живолупова утратила способность соображать. Иначе бы задумалась, на кой черт новой жиличке описание Марусиной одежды.

– И сорочка такая же! Наверно, еще ейная бабка в ней хаживала! Пожелтела и до дыр истончилась…

– Вышитая?

– Какое там!

– Нет, платье мне велико, – задумчиво произнесла Сашенька.

– Велико, велико! Позвольте на себя прикину, – обрадовалась чужой глупости Поликсена Георгиевна.

– А платочек какой носит?

– Синий в горошек! – Живолупова вцепилась в платье обеими руками, словно оголодавшая пантера, и сказала даже больше, чем Сашенька ожидала: – А из-под него коса торчит.