Сыщики из третьей гимназии и Секрет медальонов

И хотя отмычки Дерзкий держал впервые в жизни, с замком в парадную справился быстро, да и с дверью в квартиру проблем не возникло. Увиденное в бывшей столовой неприятно его поразило – витрины были варварски разбиты. А это означало, что заклады забрали не полицейские, а воры. И Дерзкий даже знал их имена – Ефросинья и Иннокентий.

Но где искать воришек? На всякий случай он обшарил кухню, вскрыл сундучок с личными вещами кухарки, но медальона так и не нашел. Кто его забрал? Полицейские или воры?

И только портрет отца висел на прежнем месте.

Дерзкий сходил на кухню, взял там поварской нож и, вернувшись в столовую, вырезал портрет из рамы. Аккуратно свернув в трубочку, он засунул его в карман дворницкого фартука. Подобрав с пола бланки ломбардных квитанций – авось пригодятся, он вышел из квартиры и, спустившись вниз, сделал знак стоявшему на шухере Оське следовать за ним. Дойдя до Лиговки, Дерзкий зашел в один из её многочисленных трактиров. Хвастун заскочил следом. На этой раз Дерзкий заказал водки и себе.

– Ну что, заклады забрал? – спросил Оська.

– Нет их там.

– Полицейские унесли?

– Нет, воры. Ефросинья и Иннокентий. Знаешь таких?

Хвастун пожал плечами. В Петербурге и в его окрестностях промышляли тысячи мазуриков, со всеми не перезнакомишься.

– Тогда сегодня ты ночуешь в съезжем доме Московской части, – огорошил Оську Дерзкий.

– Что я там забыл?

– Друга своего Прокопия. Узнай у него, как нашли труп, какие ценности из квартиры вынесли…

– Так он и скажет…

– А ты его шкаликом угости.

– А где я его возьму? Винной лавки в кутузке нет, – снова захихикал Оська.

– С собой принесешь. Возле съезжего дома притворишься мертвецки пьяным, обыскивать тебя не станут.

– А что я такого натворю, чтобы меня в кутузку забрали?

– Ничего. Ты разве забыл, что я теперь дворник? Скажу, что ты на улице буянил и господин городовой распорядился тебя сюда доставить. Документы у тебя в порядке, завтра с утра отпустят.

– Ну ладно. Раз надо – сделаем. Только сперва надо выпить.

И брюхо набить.

* * *

Ломбарды Ямской слободы обходил агент, переодетый извозчиком. Все звали его Ефимычем. К ростовщику Сарайкину он пришел, когда на улице стемнело и хозяин запирал ставни.

– Здорово, Ефимыч, – поприветствовал тот сыщика. – Опять что-то ищешь?

– На вот список, погляди. – Агент сунул ростовщику бумагу.

Сарайкин пробежался глазами сверху вниз:

– Нет, ничего такого не видал. Ты ж меня знаешь, Ефимыч, я краденого не беру.