Некромант

Она прильнула, тесно прижавшись, обжигая горячим дыханием и телом. Ее рука жадно гладила мою одежду. Выхваченный из-за спины старый, изъеденный ржавчиной нож чуть не вошел в спину. Держащийся настороже остаток сознания отправил наперехват руку. Пальцы крепко схватили женскую кисть и безжалостно сдавили. Девушка подняла голову, издавая крик боли и ужаса. Затем превратилась в черный туман и уплыла во мрак. Лишь нож с тупым стуком упал под ноги победителя. С кипящими чувствами наступил на него с хрустом ломаемого железа вдавил в мертвую землю.

Ненависть? Наверное. Уже забыл, что это. Скорее ярость. Да. А может все же ненависть? Воспоминания о них с трудом пробиваются в сознание. Помотав головой прогоняя из нее туман, подобрал корявую, высохшую, но по-прежнему, крепкую палку. Мрачно, исподлобья кинул взгляд на окружающий мрак, и побрел вперед, тяжело опираясь на посох.

На шесте над капюшоном неторопливо покачивался, издавая заунывный скрип, старый медный фонарь. Своим едва колышущимся языком пламени, едва разгонял окружающую темноту на пару метров вокруг.

В паре шагов впереди хромал чуть согнувшись, кривенький скелет, явно не первой свежести. Кости во многих местах почернели. Виднелись дыры. Уловив момент, когда идущий позади человек ушел в себя, мрак лизнул скелет вытянувшимся языком. Тот вздрогнул и рассыпался мелким прахом. Не успел он ссыпаться на землю, как появившийся из неоткуда, ветер кинул его во тьму.

–Сссука, – очнувшись, процедил он сквозь зубы.

Напротив, во мраке образовалось, такое знакомое лицо и очаровательно улыбнулось, так, что блеснули белоснежные клыки.

–Сссука! – слова вылетели из до боли сжавшейся челюсти.

Посох исчез. Метнулся к стене мрака. Тот в ужасе поддался назад, но не успел. Человек в черном обветшалом плаще, полный дыр загреб целое облако, и крепко прижал к себе обеими руками. Черные усики попробовали пробиться и вернуться во мрак, но беспомощно обвисли, вновь втягиваясь в облако. Объятия стали сжиматься, чернота забилась, словно была живая.

Вскоре к ногам ссыпались кости и пара вытянутых эльфийских черепов.

–Так, то! – глухо рассмеялся, глядя в полные ярости глаза, – не лезь ко мне!

С легким смехом лицо медленно растворилось. Дольше всех оставались черные глаза, ясно видные, даже во мраке. Он всегда смотрел в них до последнего. Для него это было вызовов. Наверно это еще держало на мертвом, покрытым прахом прошлого, мире. Вытащив из ранца посох, поднял перекошенный скелет.