Да запылают костры!

– В горном кишлаке? – спросил Гольяс, свернув на тропу предположений. – Как вы выживали в такой изоляции?

– У нас было всё самое необходимое, хотя… Вряд ли можно сказать, что мы выжили.

– Что произошло?

– Катастрофа. В одночасье рухнул мой прежний мир, погибли все друзья, а я остался один.

Глаза Гольяса на миг округлились от ужаса.

– Ох, Калех, мне так жаль!

Куова наполовину наполнил свою кружку из кувшина, плеснул немного воды. За месяцы он научился разбавлять пиво так, чтобы оно сохраняло нотки вкуса и при этом не затуманивало разум.

«Разбавь трагедию скукой и безразличием – и она станет всего лишь ещё одним днём твоей жизни».

– Не стоит, – печально улыбнулся Куова. – Так или иначе, ещё долгое время я влачил существование в развалинах того, что когда-то звал домом.

– От одиночества и тоски можно сойти с ума…

Куова кивнул, как будто это были слова, которые хотел сказать он сам.

– И я покинул своё убежище, чтобы изучать мир, которого никогда прежде не видел.

– Надо же… А когда-то и я мечтал о путешествиях.

Гольяс говорил так, как если бы собирался поведать нечто совершенно новое. На самом деле он не раз хвастал тем, что в молодости объездил все самые крупные города Кашадфана. Видел разрушенные крепости времён цивилизации Киэнги. Ходил с караваном двугорбых верблюдов и полгода жил в ауле в степях. Куова не мог не признать, что лучшие годы библиотекаря оказались даже насыщеннее, чем его собственные. Но стоило ли слушать эти истории снова?

И всё же он отставил в сторону кружку и изобразил на лице заинтересованность, вперемешку с лёгкой растерянностью.

– Правда?

С улицы послышалось громкое тарахтение мотора, и Гольяс раздражённо закатил глаза. По его мнению, в поздний час на машинах разъезжают только чиновники и гуляки. Ни к первым, ни ко вторым симпатии он не испытывал. Хотя как-то раз признался, что будь на их месте, сам не сумел бы себя сдерживать. Впрочем, потухшее настроение моментально улетучилось с большим глотком пива.

– Ты не поверишь.

 – Губы Гольяса разошлись в широкой улыбке. – Хотел прогуляться по каждому континенту, узнать что-то о людях. Говорят, что в Улондомо у людей кожа что шоколад. Можешь себе представить? – Вдруг он помрачнел. – Но тут женитьба, сын, потом жена ушла, я постарел, а мечты так и остались мечтами.

– Но ведь ты учёный человек, Гольяс! – воскликнул Куова. – Я ни за что не поверю, что ты взял и похоронил свою тягу к незнакомому.

Гольяс в ответ хитро подмигнул.