Аббат

] выжег дотла Спорную землю.

– Это было давно? – спросила девушка.

– Еще до моего рождения, – ответил паж.

– Значит, с тех пор прошло немало времени, – сказала она, с серьезным видом покачав головой. – Не взыщите, я не могу оплакивать их.

– И не нужно, – сказал юноша, – они умерли с честью.

– Ну, довольно толковать о вашей родословной, любезный сэр, – отозвалась его собеседница. – Живущая ныне представительница вашего рода (тут она бросила взгляд на окно) нравится мне куда меньше, чем те, кого уже нет в живых.

Поглядеть на вашу почтеннейшую бабушку, так можно предположить, что она хоть кого заставит плакать горючими слезами. А теперь, любезный сэр, рассказывайте о самом себе, но если вы не будете говорить побыстрее, ваш рассказ прервут на середине. Матушка Бриджет все дольше и дольше задерживается у окна, а в ее обществе так же весело, как в склепе ваших предков.

– Моя сказка скоро сказывается: я попал в замок Эвенелов и стал пажом хозяйки замка.

– Она ведь ревностная гугенотка[76 - Она ведь ревностная гугенотка… – Гугенотами назывались швейцарские и французские протестанты-кальвинисты. Наименование это перешло также в Англию и Шотландию.], не правда ли? – заметила девушка.

– Не менее ревностная, чем сам Кальвин. Но моя бабушка умеет изобразить из себя пуританку, когда это ей нужно для чего-либо, а у нее тогда был план – устроить меня в замке.

Он, однако, не осуществился бы, хотя мы и провели несколько недель в соседней деревушке, если бы на сцене не появился неожиданный церемониймейстер.

– А кто это был? – спросила девушка.

– Большая черная собака по имени Волк, которая в один прекрасный день притащила меня в замок в зубах, как подбитую дикую утку, и преподнесла госпоже.

– Поистине весьма достойный способ попадать в дом, – сказала Кэтрин.

 – А чему вы смогли научиться в этом самом замке? Мне всегда очень интересно знать, что мои знакомые умеют делать в случае необходимости.

– Гонять сокола, травить собаками зверя, сидеть в седле, владеть копьем, мечом и луком.

– И хвастаться всем тем, чему выучились, – прервала его Кэтрин. – Во Франции, по крайней мере, это считается высшим достоинством пажа. Ну, продолжайте, любезный сэр.