Детектив на изоляции

Машинами своими газуют – видят, что я мимо с ребенком иду, и нарочно газуют! Уроды, блин, а эта была хуже всех, – Серова даже побледнела, вспомнив прошлые обиды. – Является домой за полночь, дверью шваркает, а потом мне претензии предъявляет: ей мой ребенок уснуть не дает. Потому и не дает, что она, дура, малую разбудила! У самой детей нет, вот и не понимает ни фига. Ладно, небось в камере ее жизни научат…

– Кто? Инга Макарова? – уточнила Наташа.

– Ну. И что у нее за работа, с которой ночью приходят? – скривилась Антонина.

 – Старовата она уже клиентов обслуживать!

Наташа, которая была на три года старше Инги, только усмехнулась. Серова смутилась:

– Ну, я не в том смысле… Но вообще, надо же людей понимать и уважать. А она такая надменная и плевать на всех хотела. И до чего дошла – мужа убила! Ужас, правда?

– Макарова пока только подозреваемая, – напомнила Наташа, – человек считается виновным только после того, как вступит в законную силу судебный приговор…

Она вспомнила, как несколько лет назад ее тоже вот так в первые же дни заклеймили в прессе и интернете такие же серовы, недалекие, но любящие судить и осуждать и убежденные, что они всегда все лучше знают и "раз арестовали, значит, виновата"…

Антонина, не подозревая о ходе ее мыслей, ответила:

– А что? Раз арестовали, значит, было, за что.

Я вот хожу, и меня не арестовывают. И вас не арестовывают. И дядю Федю, дворника, тоже. Просто так не посадят!

Видя, что Антонина не видит разницы между арестом преступника и задержанием подозреваемого, Наташа решила не устраивать ей ликбез, а сказала:

– Вы говорили, будто слышали ссору между соседями незадолго до убийства.

Не могли бы вы припомнить детали?

По словам Антонины, она накормила дочь и уложила спать. И тут из-за стены раздались возбужденные голоса соседей. Молодая мать прикрыла дверь детской, чтобы шум не побеспокоил Ясю, боясь, что соседи разбудят малышку и ее придется долго убаюкивать. Ссора была дольше, чем обычно. Инга выговаривала мужу из-за какой-то глупой шутки, которые ей давно надоели, и твердила, что муж нарочно старается ее унизить и выставить на посмешище.

. Антон отшучивался, сглаживал острые углы, но потом потерял терпение и начал кричать в ответ. Ему тоже надоело то, что жена, временно лишенная своей привычной жизни и светских мероприятий, превратилась в настоящую фурию и совершенно перестала понимать юмор. Была бы она поумнее – не воспринимала бы шутки как попытки ее унизить.