Черный Карлик. Легенда о Монтрозе (сборник)

 – Вы сами не знаете, о чем толкуете! Возможное ли дело поднимать войну между только что замиренными областями?

– А вы зачем же прожужжали нам уши подвигами наших предков, – возразил юноша, – если нам следует смотреть сложа руки на то, как над головами наших друзей сжигают их дома, и не подавать им руку помощи? Отцы наши небось не так смотрели на такие дела!

– Да я не говорю, что не надо мстить обидчикам нашего Габби, бедняжки, я только хочу сказать, что нынче все надо делать по закону, Саймон, – отвечал осторожный старик.

– Да к тому же, – вмешался другой старик, – я не знаю, есть ли кто в живых, знающий, как следует по закону проделывать отмщение, когда переходишь границу. Тэм из Уитрама до тонкости знал это дело, но ведь он умер в ту морозную зиму.

– Да-да, – подхватил третий старик, – он участвовал в том великом сборище, которое преследовало добычу вплоть до Сирлуола: это было через год после битвы при Филипхоу.

– Постойте, – молвил еще один советчик, – я не понимаю, что за особые познания требуются в этом случае: просто насади кусок просмоленной пакли на копье, или на вилы, или на что другое, зажги ее, потруби в рог, кликни клич, да и валяй с богом в Англию, а там бери по закону свое добро, силой ли отнимай или просто отбирай у первого попавшегося англичанина, с тем только, чтобы не захватить ни на волос больше того, что было украдено.

Это и есть старый пограничный закон, установленный в Дундриннене при Дугласе Черном[24 - Дуглас Черный – прозвище сэра Джеймса Дугласа (1286–1330), героя шотландской истории, совершавшего многочисленные набеги на Англию. ]. Чего еще сомневаться? Уж, кажется, это ясно как день!

– Так идем, ребята! – воскликнул Саймон. – Сядем на коней да прихватим с собой старого Кэдди, здешнего работника: он доподлинно знает, сколько было скота и сколько хлеба пропало. К ночи опять будут у Габби полные хлевы и полные житницы, а так как нельзя ему так скоро выстроить большого дома, мы по крайности сожжем какую-нибудь английскую усадьбу, чтобы сравнять ее с Хейфутом, это уж по справедливости и во всем свете так водится!

Такое ободрительное предложение было с восторгом принято наиболее юной частью собрания, но в ту же минуту между ними пронесся шепот:

– Габби идет, бедняга! Сам Габби… Ну, как он решит, так мы и сделаем.