Черный Карлик. Легенда о Монтрозе (сборник)

Стены ее были чрезвычайно толсты, а окна или щели, заменявшие окна, казались проделанными скорее для пропуска метательных снарядов со стороны ее защитников, нежели ради доступа света и воздуха внутрь комнат. Вершина стены со всех сторон была обнесена бруствером, зубцы и углубления которого были как нельзя лучше приспособлены к целям защиты; по ту сторону бруствера поднималась крутая крыша, выстланная серым плитняком. В одном из углов возвышалась одинокая сторожевая башенка, с витой лестницей внутри, откуда был выход на крышу и на стены.

Нашим всадникам показалось, что в этой башенке кто-то есть и что за ними наблюдают. Вскоре на этот счет не осталось никаких сомнений: в одно из узких отверстий просунулась женская рука, махавшая платком, как бы желавшая подать им знак или обратить на себя внимание. Габби чуть не сошел с ума от радостного волнения.

– Это рука Грейс! – сказал он. – Я ее узнаю из тысячи! Другой такой руки нет и быть не может по эту сторону гор!.

. Мы ее вызволим, братцы, хотя бы пришлось ради этого всю башню разобрать по камешку!

Эрнсклиф усомнился, чтобы даже и глаз влюбленного мог на таком расстоянии различить одну девичью руку от другой; однако он не захотел разочаровывать своего восторженного друга и решил вызвать обитателей замка на объяснения.

Сначала они звали и кричали, потом стали трубить в рога, и наконец в одном из отверстий, проделанных рядом со входом, показалось изможденное лицо старухи.

– Это мать разбойника, – сказал один из Эллиотов. – Она вдесятеро хуже его самого, и говорят, будто она и подбивает его на всякие пакости.

– Кто вы такие? Чего вам нужно? – послышался голос этой почтенной родительницы.

– Мы хотим видеть Уильяма Грэма Уэстбернфлетского, – сказал Эрнсклиф.

– Его дома нет, – объявила старуха.

– Когда он отлучился из дому? – спросил Эрнсклиф.

– Не знаю, – отвечала привратница.

– Когда он воротится? – спросил Габби Эллиот.

– Ничего я об этом не ведаю, – сказала непреклонная сторожиха.

– Есть в башне кто-нибудь, кроме вас? – спросил опять Эрнсклиф.

– Никого нет, только я да крысы, – сказала старуха.

– В таком случае отоприте дверь и впустите нас! – продолжал Эрнсклиф. – Я мировой судья и произвожу следствие по уголовному делу.

– Отсохни рука у того, кто вам станет отпирать, – сказала старуха, – а мои руки этого не сделают.