Черный Карлик. Легенда о Монтрозе (сборник)

Только уж я вас попрошу, Элши, не вставляйте ничего такого, что послужило бы во вред спасению моей души; потому что я непременно дам вашу записку прочитать пастору, стало быть, только понапрасну подведу вас под неприятности… Ну а теперь я уйду, потому что вам надоело слушать, а мне надоело болтать, не получая ответа… А вот лучше я принесу вам как-нибудь на днях кусок свадебного пирога, да, может быть, и Грейс приведу с собой. Вот увидите, что за благодать – хоть только поглядеть на мою Грейс… Ох, Господи! Уж здоров ли он, что это как он страшно зарычал?.

. Или, может быть, оттого, что я помянул про благодать?.. Бедняга! Должно быть, туго ему приходится! А ведь какой добрый! Обошелся со мной как с родным сыном… Вот был бы у меня диковинный отец, кабы и вправду я ему сыном приходился!

С этими словами Габби избавил благодетеля от своего присутствия и в радостном настроении отправился домой показывать свое богатство и советоваться с домашними насчет поправок и возмещения убытков, нанесенных ему нападением Рыжего разбойника из Уэстбернфлета.

Глава XI

Едва лишь солнце поднялось,

В мой терем трое ворвалось;

Схватили бедную меня

И положили на коня,

Связавши, поперек седла;

А чтоб кричать я не могла,

Мне силой зажимали рот

И быстро увезли. И вот,

Клянуся вам душой моей,

Что я не знаю тех людей!

    «Кристабел»[26 - «Кристабел» – поэма английского поэта Сэмюела Колриджа (1772–1834).

]

Здесь мы вынуждены сделать небольшое отступление, дабы вьиснить обстоятельства, поставившие мисс Изабеллу Вэр в то неприятное положение, из которого так неожиданно и даже невольно вывело ее появление Эрнсклифа, Эллиота и их товарищей перед стенами башни Уэстбернфлет.

Поутру, накануне того дня, когда произошел грабеж и пожар на ферме Габби Эллиота, мистер Вэр позвал свою дочь на прогулку в отдаленную часть живописных угодий, окружавших замок Эллисло.

Такое приглашение было равносильно приказанию и требовало столь же безусловного повиновения, как и в домашнем быту любого восточного деспота. Изабелла молча, но с трепетом следовала за отцом то по каменистым тропинкам, вившимся вдоль берега реки, то по крутым скалам, выдвигавшимся над водой. Единственным провожатым был слуга, как будто нарочно выбранный за свое тупоумие.