Граф Роберт Парижский

Повинуясь своему царственному отцу, Анна Комнин передала рукопись прекрасной рабыне-переписчице и, продиктовав ей это добавление, велела отметить, что оно сделано по высочайшему приказу самого императора. Затем она продолжала чтение:

«Я тут написала кое-что о любимом напитке верных императорскому величеству варягов, но, поскольку наш драгоценный родитель удостоил похвалы этот эль, как они называют его, – потому, очевидно, что он исцеляет все недуги, или, на их языке, элементы, – эта тема становится слишком возвышенной, чтобы ее обсуждал кто-нибудь из простых смертных.

Могу только добавить, что все мы прекрасно провели время; дамы и рабы старались усладить императорский слух пением; воины в самых живописных позах длинной линией расположились в лощине, некоторые бродили вдоль ручья, другие посменно сторожили оружие своих товарищей, а тем временем отставшие войска, в частности Бессмертные под командованием протоспафария, подходили отряд за отрядом и присоединялись к армии. Уставшим воинам разрешили отдохнуть, после чего их послали вперед по дороге на Лаодикею, а командиру было приказано, как только он установит связь с городом, потребовать подкреплений и продовольствия, не забыв о священном вине для императорских уст.

Итак, римские отряды Бессмертных и другие двинулись вперед, ибо император пожелал, чтобы варяги, составлявшие до сих пор авангард, теперь прикрывали тыл армии, дабы легковооруженные сирийские войска могли, не подвергаясь опасности, уйти из все еще занимаемого ими ущелья, которое мы так благополучно миновали. И тут мы услышали ужасный вопль: «Лля!» – так называют арабы свой военный клич, хотя что это значит, мне непонятно».

Быть может, кто-нибудь из собравшихся здесь просветит мое невежество?

– Если мне будет дозволено говорить, не расставаясь с жизнью, то я отвечу, – произнес Ахилл Татий, гордый своими познаниями в иноземных языках. – Эти слова звучат так: «Алла иль Алла Мухаммед расул Алла»[10 - «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед – пророк Его» (араб.

) – главный догмат ислама, утверждающий единосущие Аллаха.], или что-то в этом роде; это символ их веры, и с ним они всегда идут в бой. Я много раз слышал его.

– Я тоже слышал, – сказал император, – и мне – впрочем, ручаюсь, что и тебе, – иной раз хотелось оказаться где угодно, только не там, где раздается этот клич.

Окружающие с живым интересом ждали, что ответит Ахилл Татий. Однако он был слишком искушенным царедворцем, чтобы тут же не найтись.