Пират

)], – подумал он, – и в таком случае долго уже не протянет, и хотя я окажусь тогда наследником всего ее приданого, а жаль мне будет потерять ее: очень уж хорошо справлялась она со всем хозяйством и хоть подтягивала порой подпругу слишком туго, ну да зато тем крепче держалось седло».

Когда Триптолемус вернулся на кухню, он увидел, что дурные предчувствия его полностью подтверждаются, ибо миссис Бэйби занята была совершенно неслыханным для нее делом: она ставила варить целого копченого гуся, который вместе с прочими своими собратьями давно уже висел в широкой трубе очага.

При этом Бэйби приговаривала: «Рано или поздно, а ведь все равно съедят его, так пусть уж лучше достанется этому бедному мальчику».

– Что все это значит, сестрица? – спросил Триптолемус – Ты, я вижу, развела тут большую стряпню. Какой же это у нас сегодня праздник?

– А такой самый, какой был у израильтян, когда они в Египте сидели у котлов с мясом.

Не знаешь ты, любезный братец, кто находится у тебя в доме в этот благословенный день!

– Что верно, то верно, – ответил Триптолемус, – ничего я об этом не знаю, так же точно, как статей лошади, которой никогда не видел. Сначала я принял было парнишку за коробейника, но уж больно у него хорошие манеры, да и короба за спиной нет.

– Э, да много ты во всем этом, братец, понимаешь, – сказала сестрица Бэйби, – столько же, надо думать, сколько и твои черные бычки. Ну, да уж ладно, если ты ничего не знаешь о нашем госте, так хоть Тронду-то Дронсдотер знаешь?

– Тронду Дронсдотер! – повторил Триптолемус – Ну как же мне ее не знать, когда я плачу ей по два шотландских пенса за день работы в доме, хоть работает она так, словно огонь жжет ее пальцы! Уж лучше бы я платил девушке-шотландке четыре пенса английским серебром!

– Вот самые разумные слова, какие ты только сказал за все сегодняшнее утро.

Ну ладно; так вот, Тронда знает этого паренька очень хорошо и часто мне про него рассказывала. Отца его называют Молчальником из Самборо и говорят, что он знается с нечистой силой.