Пират

– Разумеется, самое лучшее объяснение, почему пускают человека в свой дом, так это то, что ему не смеют сказать: «Проходи мимо!» – ответил Триптолемус – Однако, поскольку здесь есть, оказывается, люди из высшего круга, пусть этот юноша узнает, с кем он в моем лице имеет дело. – И, подойдя к двери, Триптолемус позвал: – Heus tibi, Dave![82 - Эй, Дав! (лат.). Dave (Дав) – часто встречающееся в римских комедиях имя раба.]

– Adsum[83 - Я здесь (лат.).] ответил Мордонт.

– Гм, – произнес умный муж, – а он не совсем-таки неуч в смысле классических языков, как я вижу.

Но попробуем испытать его дальше: – Имеете ли вы какое-либо представление о землепашестве, юный джентльмен?

– По правде говоря, сэр, нет, – ответил Мордонт. – Меня учили только бороздить море и собирать жатву на скалах.

– Бороздить море! – повторил Триптолемус – Ну, такие борозды боронить не приходится, а что до жатвы на скалах, так вы говорите, должно быть, о яйцах селедочных чаек или как вы там их еще называете. Ну, такого рода жатву ранслар должен был бы запретить под страхом наказания: очень уж легко честному человеку, собирая подобный урожай, сломать себе шею.

А я, признаюсь, не вижу, что за удовольствие болтаться на веревке между небом и землей. Случись это со мной, так я предпочел бы, пожалуй, чтобы другой конец ее был привязан хоть к виселице: тогда я уж знал бы наверное, что не оборвусь.

– А я, право, посоветовал бы вам попробовать! – воскликнул Мордонт – Поверьте, нет на свете высшего наслаждения, как чувствовать, что ты паришь высоко в небе, над тобой – недосягаемая вершина утеса, а внизу – бушующий океан.

Веревка, за которую держишься, кажется тогда тонкой, как шелковинка, а нога опирается на выступ такой узкий, что на нем с трудом уместилась бы чайка. Чувствовать и знать все это и вместе с тем быть уверенным, что гибкость твоего тела и твердость духа поддерживают тебя так же надежно, как ястреба – его крылья. Да, тогда действительно ощущаешь себя почти не связанным с землей, которую попираешь ногами.

Триптолемус широко раскрыл глаза от удивления, услышав столь восторженное описание забавы, которая ему самому представлялась весьма малопривлекательной, а его сестра при виде сверкающих глаз и воодушевления юного сорвиголовы воскликнула:

– Ах, господи, и герой же вы, молодой человек!

– Ну уж и герой! – повторил Триптолемус – Носится себе между землей и небом, словно гусь какой, вместо того чтобы ступать по terra firma[84 - Твердой земле (лат.).].