Приключения Найджела

А что касается этого духа, – продолжал он, видя, что его смелая тирада не нашла никакого отклика у его господина, – так ваша светлость видели своими собственными глазами.

– Я не видел никакого духа, – сказал Гленварлох, затаив дыхание, как человек, ожидающий услышать какую-то необычайную тайну. – О каком духе ты говоришь?

– Вы видели молодую леди, что вошла во время молитвы, никому слова не сказала, только поклонилась старому джентльмену и хозяйке дома… Знаете, кто она?

– Право, не знаю, – ответил Найджел, – вероятно, какая-нибудь родственница хозяев.

– Черта с два… Черта с два! – торопливо ответил Мониплайз. – Ни капли кровного родства, если в ее теле вообще найдется хоть капля крови. Я рассказываю вам только то, что известно всем живущим на расстоянии человеческого голоса от Ломбард-стрит; эта леди, или девица, называйте ее как хотите, уже несколько лет как умерла, хотя она является им, как мы сами видели, даже во время молитвы.

– Во всяком случае, признайся, что она добрый дух, – сказал Найджел Олифант, – ибо она выбирает именно это время для посещения своих друзей.

– Ну уж этого я не знаю, милорд, – ответил суеверный слуга. – Ни один дух, полагаю я, не выдержал бы сокрушительного удара молота Джона Нокса[90 - Джон Нокс (ок. 1505–1572) – проповедник, реформатор, основоположник пресвитерианской церкви в Шотландии.], которому мой отец помог в самые тяжелые для него времена, когда он впал в немилость при королевском дворе, которому мой отец поставлял мясо.

Но этот пастор не чета дюжему мейстеру Роллоку или Дэвиду Блэку из Норт-Лейта и прочим. Увы! Кто знает, с позволения вашей светлости, не обладают ли молитвы, которые южане читают по своим дурацким старым почерневшим молитвенникам, такой же силой привлекать бесов, с какой горячая молитва, идущая от самого сердца, может отгонять их, как запах рыбной печенки выгнал злого духа из свадебных покоев Сары, дочери Рагуила? Что до этой истории, тут уж я не берусь утверждать, правда это или нет; поумнее меня люди и те сомневались.

– Ладно, ладно, – нетерпеливо сказал его господин, – мы уже подходим к дому, и я разрешил тебе говорить об этом только для того, чтобы раз навсегда избавиться от твоего дурацкого любопытства и от твоих идиотских суеверий. За кого же ты или твои глупые выдумщики и сплетники принимаете эту леди?

– Вот уж насчет этого доподлинно мне ничего не известно, – ответил Мониплайз.