Талисман (сборник)

Одним словом, наши общие интересы связывают нас. И не подумай, лорд-гроссмейстер, что, если эти государи завоюют Иерусалим и посадят своего короля, они потерпят существование вашего ордена, а также моего жалкого маркизата. Нам не удержать независимость, которой мы теперь пользуемся. Клянусь Пресвятой Девой – этого не будет. Ведь тогда гордые рыцари святого Иоанна должны будут опять накладывать пластыри и лечить чумные язвы в госпиталях. А вы, могучие и почтенные рыцари ордена тамплиеров, должны будете стать простыми воинами, спать втроем на жалкой постели, садиться по двое на одного коня, словом – жить по старому обычаю, запечатленному на вашей печати.

– Достоинства, привилегии и богатство нашего ордена избавят нас от унижения, которым вы нам угрожаете, – с гордостью возразил тамплиер.

– В этом и заключается ваше несчастье, – сказал Конрад Монсерратский, – и вы, досточтимый гроссмейстер, как и я, знаете, что, если союзные государи одержат верх в Палестине, первым делом они постараются сломить независимость вашего ордена.

Если его святейшество Папа вам не покровительствовал бы и крестоносцы не нуждались бы в вашей помощи при завоевании Палестины, это давно бы уже произошло. Одержи они победу, и вас вышвырнут вон, как осколки сломанного копья за пределы турнирной арены.

– Может быть, и есть доля правды в том, что вы говорите, – сказал тамплиер, хмуро улыбаясь, – но на что мы могли бы надеяться, если союзники отступят со своими войсками и оставят Палестину во власти Саладина?

– Уверенный в своем могуществе, – отвечал Конрад, – султан согласился бы отдать в качестве лена свои обширные владения, чтобы иметь хорошо вооруженных франкских всадников.

В Египте и Персии сотня таких иноземных воинов, приданная его легкой кавалерии, обеспечила бы победу над самым страшным противником. Но такая зависимость была бы лишь временной (может быть, лишь при жизни этого предприимчивого султана), но ведь на Востоке империи растут как грибы. Предположим, что он умрет, а мы будем усиливаться благодаря постоянному притоку смелых и отважных воинов из Европы. Что бы только мы ни создали, избавившись от монархов, которые затмевают нас своим величием! И если они останутся здесь и успешно закончат поход, они всегда будут держать нас в унижении и навяжут нам вечную зависимость.

– Вы прекрасно все это говорите, маркиз, – сказал гроссмейстер, – и ваши слова находят отзвук в моем сердце. Но мы должны быть осторожны: мудрость Филиппа Французского не уступает его доблести.