Талисман (сборник)

Услышав эти мрачные слова, Ричард весело рассмеялся, чего с ним давно не случалось.

– Великая вещь совесть, – сказал он, – если даже ты, тупоголовый северный лорд, можешь заставить своего короля сознаться в безумии. Поистине, если бы они не считали себя способными занять мое место, я и не подумал бы о том, чтобы срывать шелковые украшения с кукол, которых ты мне показал. Что мне до того, в какой мишуре они щеголяют, но я не могу допустить, чтобы они соперничали со мной в благородном деле, которому я себя посвятил.

Да, де Во, я сознаюсь в своей слабости, упрямстве и честолюбии. Несомненно, в нашем христианском лагере найдется немало рыцарей получше Ричарда Английского, и было бы благоразумно назначить одного из них вождем войска. Но, – продолжал воинственный монарх, приподнимаясь на постели и срывая повязку с головы; его глаза сверкали, словно он чувствовал себя накануне сражения, – но если бы такой рыцарь водрузил знамя крестоносцев на Иерусалимском храме в то время, как я прикован к постели и не в состоянии принять участие в этом благородном подвиге, то как только я смог бы снова держать копье, я вызвал бы его на поединок за то, что он отнял мою славу и достиг цели раньше меня. Но слушай, что это за трубные звуки вдали?

– Это, вероятно, трубы короля Филиппа, – сказал дородный англичанин.

– Ты туг на ухо, Томас, – сказал король, стараясь приподняться. – Разве ты не слышишь шум и лязг оружия? Боже мой, ведь это турки вошли в стан – я слышу их военный клич.

Он опять попытался встать с постели, и де Во должен был приложить всю свою могучую силу, да еще позвать на помощь приближенных из внутреннего шатра, чтобы удержать его.

– Ты вероломный изменник, де Во, – сказал разъяренный монарх, когда, с трудом переводя дыхание и измученный борьбой, он вынужден был покориться силе и снова улечься. – Ох, если бы… если бы я был настолько силен, чтобы размозжить тебе голову секирой!

– Как бы я хотел, чтобы вы обладали такой силой, государь, – сказал де Во, – даже с риском стать ее жертвой.

Христианский мир только выиграл бы, если б Томас Малтон был убит, а Ричард Львиное Сердце вновь стал самим собой.

– Мой верный и преданный слуга, – сказал Ричард, протянув руку, которую барон почтительно поцеловал, – прости своему государю его нетерпение. Это пылающая во мне лихорадка, а не твой добрый король Ричард Английский бранит тебя. Но прошу – пойди и узнай, что это за чужестранцы появились в лагере: это шум не от христианского войска.