Умри, Джерри!

– И в чём она? Я же здоров, почему я в больнице? И почему папа меня не навестил, вы же сказали, что сегодня можно?

– Мы обязательно свяжемся с твоим отцом. А пока расскажи о нём, – вильнула в сторону доктор, поймав удачный момент, чтобы пополнить сведения о пациенте.

– Вы забыли, как его зовут? – с наивной уверенностью в том, что привёз его сюда именно отец, уточнил Том.

Мадам Айзик кивнула, этот жест меньше обязывал, чем вербализированный ответ, тем более лживый.

– Как его зовут? – на всякий случай отзеркалила она слова Тома, чтобы он точно понимал, что от него требуется ответ.

– Его зовут Феликс.

– А полностью?

– Феликс Йенс Каулиц.

– Где и кем он работает?

Том задумался, отведя взгляд в сторону, нахмурился. Никогда он не интересовался тем, чем отец зарабатывает им на жизнь, и сам Феликс об этом тоже особо не говорил.

– Он работает на дому, – ответил Том после паузы. – В компьютере что-то делает… Кажется, пишет.

– Он программист?

– Нет.

– Он связан с интернет-бизнесом?

– Нет.

– Он писатель?

– Нет.

– Том, ты не знаешь, чем занимается твой отец? – предположила мадам Айзик.

– Я не знаю, как это называется.

– Ладно, оставим пока работу…

– Да, мадам, говорите уже вы. Вы обещали.

Доктор тихо вздохнула. В принципе, даже хорошо, что они не пошли в кабинет, а остались беседовать в палате, потому что здесь Тому некуда бежать и нечего схватить в руки. Момент, когда психиатрический больной узнаёт о том, что является таковым, всегда критический.

Пришёл час для первой порции горькой правды. Главное преподносить её грамотно и дозировано.

– Том, – заговорила женщина, – то, что я сейчас скажу, может тебя шокировать, но постарайся воспринять мои слова спокойно. Тебе не четырнадцать лет.

– Как это? Мне месяц назад исполнилось четырнадцать.

– Тебе семнадцать лет, меньше, чем через три месяца исполнится восемнадцать.

На лице Тома отразилось даже не удивление, а настолько сильное непонимание, что оно походило на оглушение шоком.

– Мне четырнадцать, я точно знаю, – негромко, но упрямо повторил он.

– Какое сегодня число? – вздохнув, спросила доктор, решив пойти немного другим путём.

– Двадцать шестое октября.

– Если бы это было так, то тебе на самом деле было бы четырнадцать лет. Но сегодня четвёртое июля две тысячи шестнадцатого года.