Умри, Джерри!

Опиши, что ты видишь вокруг.

– Я в своей комнате. В ней есть кровать, письменный стол, два шкафа и большое окно. На стенах светло-зелёные обои…

Вопрос-ответ, вопрос-ответ. Следуя за вопросами доктора Деньё, Том рассказывал всё о том далёком, но не для него, дне, плавно пересёк черту, за которой заканчивалась память. Снова отправился на роковую прогулку.

– Меня кто-то зовёт… – проговорил Том. – Привет. Я… думал, что ты зовёшь не меня. Меня?

Доктора насторожились. Месье Деньё спросил:

– Кто подошёл к тебе?

– Александер… Конечно.

Ты – Александер. Да…. Я… Я много слышал о тебе, видел тебя часто…

Доктора внимательнейшим образом слушали кажущуюся бессвязной речь Тома, являющуюся частью диалога со «звездой пригорода», с которым он даже не мечтал когда-нибудь заговорить, но тот сам сделал шаг навстречу. Месье Деньё задавал вопросы, когда нужно было что-то уточнить.

Том поведал обо всём, чем был наполнен для него тот день, с широкой, не желающей гаснуть улыбкой рассказывал свои эмоции от приглашения Александера.

А в конце дня он просто лёг спать: в свою постель, безо всякого насилия и прочих ужасов. На этом сеанс было решено закончить.

Когда Тома увели, доктор Деньё подошёл к окну и, сцепив руки на пояснице, устремил в него задумчивый взгляд.

– Я думал, что разгадка кроется в том дне, – произнёс он.

– Я тоже. Но придётся ещё поискать.

– Вот так всегда, – покивал мужчина, – мне достаётся самое грязное дело – копаться в чужом подсознании, причём не по разу.

– Это твоя работа.

– Ненавижу её.

– Я же знаю, что ты на самом деле любишь её, – мадам Айзик улыбнулась ему.

Мужчина криво поднял уголок губ в ответ. Да, она права. Просто склад характера у него такой – любит поносить работу, которую считает делом жизни, и тихо, а иногда не очень, ненавидит тех, кто мешает ему её делать.

Оказавшись в палате, Том упал на кровать и обнял подушку, никак не мог перестать улыбаться. То, что он вспомнил, было прекрасно. Это лучше самой смелой мечты! Он приглашён на настоящую вечеринку!

В душе сохранялось, искрило всеми огнями радуги ощущение того, что ему только предстоит посетить эту вечеринку.

Он заново переживал те радостно сумасшедшие эмоции предвкушения.

Только через час улыбка померкла на губах, запоздало пришло осознание того, что праздник уже давно прошёл, просто в памяти почему-то не задержался. Но осталась вера в то, что дома ждёт не только отец, но и друзья, которыми он там обзавёлся.