Семь горных воронов

Скажи, Каэрвен, а нельзя ли было засыпать топь до того, как мы в ней застряли?

Каэрвен покраснел. Но ответить не успел, потому что рядом с каретой возник Ройле. Бесцеремонно раздвинув плечами коней, на которых сидели братья Вороны, лесоруб подошел к топи и посмотрел на задние колеса, увязшие в бурой жиже по самые спицы. Потом кинул взгляд на передние, обернулся к леди Ворон и сказал:

– Госпожа моя, сдается, вылезать тебе из кареты не потребуется и много времени мы тут не потеряем.

– Да? – насмешливо изогнула бровь леди.

 – Может, ты владеешь колдовскими чарами, и они помогут тебе освободить меня?

Ройле слегка покраснел:

– Нет, не владею. Но никаких чар не нужно. Прошу, госпожа моя, сядь обратно и держись там покрепче.

– Миледи, может, мы займемся делом, а не будем выслушивать слабоумных? – вскипел Дикий Ворон, который следил за разговором, распаляясь все больше. – И так времени уйдет уйма, а тут еще и этот, со своими советами.

– А я, пожалуй, посмотрю, что из этого выйдет, – вдруг громко заявила леди и спряталась обратно в карету.

Дикий Ворон открыл рот. Они с братом переглянулись, а потом неприязненно уставились на Ройле. Дикий сплюнул в грязь, Красный закатил глаза. Между тем лесоруб влез в жижу, не смущаясь тем, что его башмаки из мягкой кожи сразу же залило ледяной грязью. Ройле подошел к задним колесам, примерился – и крикнул Лухху, вместе с Каэрвеном созерцавшему всю сцену с козел:

– Господин возница, я как покличу – ты стегни лошадей.

А который рядом с тобой господин сидит, пусть вперед пройдет и лошадей под уздцы потянет, у него обувка вон какая, ему проще.

Каэрвен побагровел. Выслушивать указания от деревенского дурака ему, высокородному воину, было унизительно. Но ведь госпожа явно дала понять, что хочет дать дураку показать всю свою дурь. Злой, как горный медведь, разбуженный посреди зимы, Каэрвен спрыгнул с козел в грязь, едва не зачерпнув ее высокими сапогами для верховой езды, выругался себе под нос и добрел до лошадей.

Ухватив правую под уздцы, рявкнул:

– Ты, деревня! Я на месте!

– Вот и славно! – отозвался Ройле.

Лесоруб спокойно засучил рукава, присел и взялся за колеса. У братьев и у всех, кто наблюдал за этой сценой, вытянулись лица. Ройле стиснул зубы и стал медленно подниматься – и поднимать заднюю часть кареты. Великан покраснел, на лбу его вздулись вены, на шее натянулись мускулы.