Кому принадлежишь ты?

Я перевела дух и нашла в себе силы отказаться.

– Прости, много дел. Мне предстоит сегодня чуть не казнь.

– О чем ты говоришь? – он посерьезнел.

– О встрече с Роланом, – не переставая жевать, ответила я.

Его глаза превратились в щелки, и он быстро заговорил:

– В чем дело? Ролан обидел? Ты что-то сделала не так?

Взмахом руки призвав остановиться, сглотнув, произнесла:

– Нет. Эдмон, я уезжаю. Мне нужен отпуск.

– Куда уезжаешь? – он опешил.

– Возникли неотложные дела. Не знаю, сколько времени это займет, но думаю, месяца будет достаточно.

– Не понял! Месяц? Почему я об этом узнаю только сейчас?! – пробасил он.

– Потому что решила это только вчера вечером, – стараясь не поддаваться провокациям, ответила я.

– Ты не поедешь никуда одна, иначе…

– Иначе что?! – выкрикнула, не сдержавшись.

Он прикусил язык, но я уже взвинтилась:

– Ты не имеешь права так мной манипулировать! Я не твоя собственность!

Пружина соскочила. Резко поднявшись, направилась в спальню. Собирая разбросанные по комнате вещи, я натягивала их на себя и закипала все сильнее.

– Постой, Алана! Это как-то связано с твоим новым знакомым? Кто он? Мне нужно поговорить с ним! Я не могу тебя отпустить… с ним!

– Я тебе даже больше скажу! – резко возникнув перед ним, процедила я, – Ты меня не отпустишь с ним! Потому что я не собака, чтоб меня отпускать погулять. Уйди с дороги!

– Ты многого не знаешь! – пытался объясниться он.

– Я уже взрослая девочка. Пусти!

Проскочила мимо него и выскользнула в узенькую прихожую.

Натягивая полусапожки, старалась не смотреть ему в глаза, отчетливо ощущая на себе прожигающий взгляд. Зрачки наверняка стали черными, как бывало всегда, когда он злился.

Мне отчего-то захотелось его обнять и передумать. Но длилось это желание всего секунду. И дальше я уже закрыла за собой дверь, не обращая внимания на его восклицания:

– Прошу, Алана! Только не в этот раз!

Что он имел в виду, не успела спросить, потому что мне вдруг стало все равно. В тени высоких и объемных самшитовых кустов стояла знакомая красная Шевроле и я застыла статуей, увидев ее и сидящего внутри Эмиля.

Закинув голову на спинку сидения, он выстукивал по рулю неслышимый ритм. Музыка в салоне не играла, и плеером он не пользовался, но истинно и вполне естественно наслаждался неслышимой мелодией. В ответ на мои рассуждения, я отчетливо услышала незнакомую музыку в своих мыслях. Он улыбнулся мне и, поблескивая часами на руке, пригласил сесть.