Ангел с человеческим сердцем

Не пойму только что?»

Он стал подходить ко мне, мизерными шагами, а в его глазах появилась угроза:

– А теперь он, раскрыв общую тайну тебе, хочет спокойно жить?

Его руки грубо развернули меня и толкнули целенаправленно головой о стену. Я не успела ничего предпринять и от силы удара по всему телу прошла искра, сопровождаемая болевым шоком и оглушительным взрывом. На затылке заиграл холодок, и моя рука, поднесенная к голове, тут же испачкалась липкой и теплой кровью. Я сползла вниз, не в силах сосредоточиться на чем-то кроме боли и, схватившись руками за голову, свернулась калачиком и заскулила.

Заставив себя приоткрыть глаза, я увидела перед самым лицом его до блеска начищенные ботинки. Он присел на корточки и продолжил свою тираду, каждое слово которой было равносильно новому удару по голове:

– Когда решали мою судьбу, ни один из этих дворняжек не сказал ни слова в мою защиту, позволив сделать меня тем, кем я являюсь сейчас. Теперь я сам себе судья, и уже вынес вашей любви смертельный приговор!

Я заскулила с новой силой, когда его глаза прожгли меня до самого сердца и почти ничего не чувствуя, кроме уже знакомой слабости и желания спать, я услышала отдаляющиеся шаги в сторону окна.

– Мы еще встретимся, обещаю, Элизабет! – сказал он, и выпрыгнул в окно.

Глава 9. Обещание.

Я хотела доползти до кровати, но тело не слушалось, не было сил даже пошевелить рукой. Мне было неприятно от мысли, что Дэвид будет винить в случившемся себя, но я была лишена возможности что-либо изменить до его возвращения.

Лежа на полу, как тряпичная кукла, я проваливалась в сон и приходила в себя, не прекращая попыток ползти. В короткие минуты сознания меня охватывала тревога, что его до сих пор нет, а с другой стороны я была рада, что он не видит меня такой.

Я в очередной раз вынырнула из забытья, когда чьи-то руки схватили меня за плечи и стали поднимать. Мне казалось, что меня пытаются разорвать на куски, настолько были сильны движения, и настолько ослабло мое тело.

Голова раскалывалась на сотню маленьких кусочков, при каждом несущественном шевелении пальца, не говоря уже о такой тряске.

– Элизабет, милая, очнись, он был здесь? Он приходил?– его голос пронзил мое сознание.

Мне захотелось его успокоить, и с этим чувством пришло блаженное понимание, что уже нет надобности ползти к кровати и можно просто УСНУТЬ.

– Я хочу спать, Дэвид, – отозвалась я, корчась от невыносимой боли, усилившейся от движения головой.