Суд Рейнмена

Когда Сидорова от рассказа о злоключениях драгоценного Славочки перешла к пространным рас-суждениям, что это точно «дрянь – невестка» наняла кого-то, вот бы кого посадить, Антон выскользнул из кабинета. Он не был наделён выдержкой Синдии и Иветты и боялся, что ещё минута, и он не выдержит и выскажет Полине Макаровне всё, что думает о ней и её сыночке-алкоголике.

Возле магазина небольшой участок тротуара был огорожен; в ограждении очерчен меловой контур тела и валялись осколки разбитого фонаря. Неподалёку стояла синяя «Газель» экспертной бригады.

При виде Антона из микроавтобуса вышел командир бригады и сказал:

– Мы провели осмотр, товарищ капитан. Заключение предоставим завтра к девяти утра.

– Ясно. Подготовьте в двух экземплярах: второй пойдёт в следственный отдел прокуратуры.

– Так точно.

– Поезжайте в город и сразу займитесь заключением!

Когда «Газель» развернулась и, подпрыгивая на кочках и разбрызгивая лужи, зарулила к городскому шоссе, Антон немного постоял на месте, потом прошёл туда, где стояли загородки, и зрительно смерил расстояние от мелового контура до фонаря: прилично, метров десять, не меньше.

Да и фонарный столб метров восемь высотой. Чтобы с такого расстояния на такую высоту сделать точный бросок, нужна нема-лая физическая сила, тренировка, доведённая до автоматизма и молниеносная динамика. Если учесть, что, по словам работников ночной смены в магазине, преступник почти синхронно ударил ножом Сидорова, вырубил ботинком его приятеля и расколотил камнем фонарь, всеми вышеперечисленными качествами он обладал в полной мере. Плюс к этому – отменный глазомер и совершенное владение холодным ору-жием. Чтобы нанести в движении единственный точный удар, нужен талант.

В пяти шагах была скамейка с очень высокой дощатой спинкой, некогда зелёная, а теперь выгорев-шая, облупившаяся и изрезанная именами каких-то Натах, Димонов и Серых, какими-то подростковыми «фенечками», именами кумиров и «продвинутых» музыкальных групп и набившим оскомину словцом из трёх букв.

Должно быть, именно через эту скамью перескочил «человек дождя». Спинка была выше мет-ра, а за ней пышно разросся куст белой сирени. Лучшего укрытия нарочно не придумаешь.

Заглянув за спинку, Антон сразу нашёл доказательство своих догадок: пара веток надломлена, тре-тья сбита на землю и на её листьях виден грязный отпечаток рифлёной подошвы. На влажной земле – два отпечатка рифлёных подошв ботинок сорок третьего или сорок второго размера.