В СССР геев не было!

Да и нечего мужчинам вмешиваться в девчачьи разговоры, – отрицательно покачал головой Михаил, уловив лазейку в разговоре, чтобы улизнуть от компании сплетниц.

Он слегка кивнул оставшимся на скамейке и вполне бодрым для своего возраста шагом направился к крыльцу круглосуточного магазинчика.

– Опять за сигаретами побежал для своего дружка, – подала, наконец, голос третья старушка, проводив соседа взглядом прищуренных глаз. – Прям мальчик на побегушках, совсем себя уважать перестал, как к нему Ярослав этот переехал!

Агата и Лида аж подобрались после слов собеседницы.

Невооруженным глазом было видно, что они оседлали свою любимую лошадку. Все предосторожности Михаила были напрасны – о нем давно судачили, благо, что дальше двора эти пересуды не ушли.

– Как ты мило его назвала, Маша. Я вот никак, кроме как Саныч, назвать его не могу, – Агата скрестила руки на своей необъятной груди, а при произнесении имени соседа Михаила крылья ее носа дернулись, словно вокруг запахло коровником.

 – Было бы у меня воспитание похуже, я бы и просто Сычом его называла. Сидит в чужой квартире и даже нос свой длинный из нее не кажет.

Рядом пронеслись трое мальчишек на самокатах с радостным визгом, и старухе пришлось прервать свой монолог. Сразу за ними прошла женщина, цокая каблуками по асфальту, и Агата, взяв свой бодожок, стала нетерпеливо стучать им в такт шагам молодой соседки, которая так не вовремя потревожила беседу своей прогулкой. Наконец, рядом с подъездной скамейкой снова воцарился покой, но вместо Агаты слово взяла Лида:

– Я так и не поняла.

Столько лет Петрович жил один, бобыль бобылем, а тут на тебе! – она взмахнула руками, описав в воздухе небольшой круг. – Появился этот Ярослав, как черт из табакерки. Ни здравствуйте не говорит, ни до свидания. Кто вообще такой? Почему к Петровичу переехал? Почему тот его пустил?

– Точно, ты же не в курсе, так я тебе расскажу, – понизив голос, Агата наклонилась к подруге. – У этого, у Саныча, жена умерла три года назад…

– Четыре уж, – перебила ее баба Маша, говоря таким же громким шепотом.

– Нынче только четыре будет, – проворчала женщина, вероятно опять унюхав поблизости нечистоты, так как сморщила нос, смотря на Машу. Затем перевела взгляд обратно на Лиду. – Да и не важно это. В общем, дружили Петрович и Саныч вроде по молодости, то ли учились вместе, то ли работали, я уж подробностей не знаю. Но Саныч с семьей был вхож в дом Михаила.