В СССР геев не было!

Они прошли через весь главный корпус и свернули направо, где над двойной дверью красовалась надпись: «Факультет биоинженерии и биоинформатики».

– Оу, а раньше здесь располагался мой деканат, – как-то потеряно-грустно выдохнул Михаил Петрович, но все равно пошел дальше.

– Если хочешь, мы можем спросить, где сейчас находится твое отделение? Или факультет? Как это правильно называют сейчас?

– Не знаю. Может, политехнический институт? Мое направление называлось «Электрические станции, сети и системы электроснабжения», но это не важно, – протянул Михаил, остановившись у одной из дверей.

Он протянул руку, погладил гладкую окрашенную поверхность. – Номер у кабинета был другой, но именно сюда в семьдесят четвертом году я подавал документы.

В коридоре воцарилась тишина. Если честно, то номер «74» для обоих был несчастливым. Из суеверных побуждений, Михаил никогда не ездил на 74 автобусе, а Ярослав категорически отказался от покупки квартиры в 74 доме.

А все потому, что именно в 1974 году они расстались.

– Прости меня, любимый, – хрипло сказал Ярослав, сделал шаг к Михаилу и взял его за руку: все равно коридор был пуст, и никто не мог их увидеть.

– Ты ни в чем передо мной не виноват. Точнее, – Михаил Петрович потянул любимого к себе и обнял. Воспоминания о том, что произошло в том году были болезненными, и снова проживать их в одиночестве Михаил не собирался. – Точнее, виноваты мы оба.

Но у наших обид истек срок давности, и мы много раз уже загладили вину друг перед другом.

Оглядываясь назад, с высоты прожитого опыта, те ошибки молодости кажутся еще более глупыми и более ужасными, когда знаешь их последствия. Если бы Слава или Миша знали, к чему приведет их поведение в далеких семидесятых, то, возможно, они прожили бы те годы совсем иначе. Но прошлое не вернуть, не изменить.

Вот и на месте кабинета секретаря по учебной части была какая-то лаборатория.

Они стояли, обнявшись, в темном коридоре, среди запертых дверей в учебные кабинеты, чувствуя сердцебиение друг друга. Это был очень редкий момент – проявление чувств в общественном месте. Но в данном случае это казалось правильным. Если бы Слава не прикоснулся к Мише, то почувствовал бы себя бессердечным человеком, которому чужды забота, поддержка и любовь.

А он любил Михаила, любил так, как умел.