Черная птица ночи

Как там, кстати, сынишка?

– Все в порядке, растет.

– Вот и прекрасно, прекрасно. Мои наилучшие пожелания. Ступайте.

Оставшись одна, она поднялась, прошла к автоматам, где купила кофе и булочку, наскоро поужинала, после чего вернулась к прерванному занятию и не отрывалась уже до самой ночи.

Вот оно, опять!.. Опять подступило это странное ощущение… Вначале его сердце вроде бы ухнуло, остановилось, а затем он почувствовал сладостную дрожь в ногах… Так всегда было перед его чудесным превращением в человека-птицу! Это просто невозможно передать словами: он одновременно был и Серджо Реем, неприметным холостяком, промышляющим частным извозом, и могучей птицей, выслеживающей с головокружительной высоты жертву, а затем стремительно бросающейся на неё!

А ведь так было не всегда.

Прежде он бездумно жил в этом сером беспросветном мире, где для всех он был просто пустым местом. Да и ему, в общем, никто не был нужен. Хотя временами на него накатывала такая глухая тоска, что он, уткнувшись в подушку головой, глухо, по-собачьи выл, пугая соседей. А потом шел во тьму ночи, и, найдя себе жертву, сначала молча и тупо избивал её, а потом грабил.

Все изменилось после того случая со старухой-цыганкой, которую он тоже решил обокрасть и для этого выследил её за городом. Странно, но ему тогда даже не пришлось ничего предпринимать: старуха сама молча сняла со своей шеи и подала ему тяжелое старинное монисто из червонного золота, несомненно, очень дорогое.

Он так и не понял почему старая ведьма не кричала, не отбивалась, а сделала это добровольно. Он растерянно принял из её рук вожделенное золото.

– Бери, красавчик, это теперь твое, – хрипло произнесла мерзкая старуха, словно ворона закаркала.

А затем она принялась смеяться издевательским смехом. Смеяться над ним!.. Он почувствовал необъяснимую, всепоглощающую злобу! Он уже занес кулак, чтобы заставить её замолчать навсегда, но старуха резко оборвала смех и завалилась прямо на него, заставив его испуганно отскочить.

Оказалось, что старая ведьма подохла – сама, без его помощи, и этим своим поступком вызвала у него неописуемое отвращение!

В ту же ночь он внезапно впервые ощутил в своих ногах слабость и вот эту, незабываемую сладостную дрожь – предтечу будущей метаморфозы.