Выборгская светотень

Ника встряхнулась – надо же, а она и не заметила, как задремала в кресле для посетителей у стола, опершись лбом на ладонь.

– Вы все-таки лишний раз по ночам не ходите, хоть они сейчас и светлые, – сказал полицейский. – Народ сейчас дерганый, криминала стало больше. Кто-то работу потерял, у кого-то бизнес накрылся, и далеко не все это адекватно переносят… Мы, конечно, центр строже патрулировать будем, но помните, что осторожность не помешает.

Вероника потерла глаза ладонью и кивнула:

– Спасибо.

Буду осторожнее.

"Вот только это явно был не безработный, который в отчаянии решился на грабеж и не шизанувшийся после карантикулов гопник…"

Было уже 4 часа утра, и на набережной погасли фонари; рассвело. Солнечные зайчики уже весело играли на воде Залива. Ника возвращалась в гостиницу спокойно.

Несмотря на чашку кофе, который ей любезно заварил дежурный, Орлова чувствовала, как отяжелела голова и слипаются глаза. Поскорее бы добраться до "Виктории" и лечь… "С ректором надо будет искать контакты на свежую голову.

А я после бессонной ночи не смогу придумывать оригинальные ходы и искать подход к собеседнику…".

Телефон в кармане снова зазвонил, когда Ника проходила мимо лодочной станции. Звонок разбудил спящего на ступеньках возле кассы того самого рыжего кота с ободранными бакенбардами. Пушистый красавец недовольно повел ушами и смерил девушку укоризненным взором: "Что за безобразие! Под ноги лезут, шатаются всю ночь, да еще трезвонят! Совсем люди обнаглели!".

Ника достала телефон и нажала на кнопку принятия звонка. Она готова была жестоко наорать на идиота, который, сам того не ведая, устроил ей такую "веселую" ночь. И рявкнула:

– Алло! Орлова слушает!

– Слушай, Орлова, – прошелестело в трубке, – не лезь в это дело. Нос-то свой любопытный придержи, а то как бы тебе его не прищемило больно!

– Да пошел ты! – от этих угроз и попыток напугать ее Вероника обозлилась еще больше.

Она знала, что лающая собака практически никогда не кусает. Если хотят причинить вред, не предупреждают об этом. Так, любимец Виктора, манул Мася, не издает ни звука, подкрадываясь к забредшему в хозяйский сад незнакомому коту или собаке. Ника пару раз наблюдала эту картину. Манул не рычал и даже не ворчал. Его короткие могучие лапы переступали по земле совершенно бесшумно. Даже трава не шелестела, так тихо он скользил.