Снежевинка и сердце зимней владычицы

Тихо и мирно было в крестьянской деревне, где жили Иван с Марьей. Но вдруг небо затянуло тяжелыми тучами, которые скрыли яркое солнышко. Поднялся сильный завывающий ветер – Буран. Он подхватил и закружил над землей снежный покров.

Марья, сидевшая за росписью посуды у окна, увидела, как резко испортилась погода, предвещая сильную бурю.

– Ой, батюшки! – воскликнула она, приложив руки к щекам. – Унесет нашу дочку ветер, развеет по полям! Иван!

Женщина схватила все фуфайки, что были у них в избе, одну накинула на себя, а с другими выскочила на двор, где стояла их снежная дочка.

Следом за ней выскочил и Иван.

– Что же это, Марья, творится? Ох, и Буран нынче разыгрался, что ль? – вторил он.

А на дворе ветер все усиливался, все сильнее завывал, все больше завьюживал. Совсем потемнело, словно и не день вовсе.

Глядят Иван с Марьей, как к их дочке снежный шлейф стелется, словно идет кто-то накрытый снежной мантией. И все сильнее от этой фигуры непогода становится.

– Да никак сама Зима пожаловала! – молвил Иван.

А Зима подошла ближе к снежной девочке, глядит на нее удивленно – и вправду как живая! Подняла свою холодную руку, а с нее так и сыплется снег. Докоснулась до личика девочки и молвила, улыбаясь:

– И живая, и не живая!

Не выдержала Марья и бросилась к Зиме.

– Куда ты?! Что ты?! – крикнул Иван, пытаясь схватить жену за руку, но не успел.

Марья, нагибаясь вперед и заслоняясь фуфайками от сильного ветра со снегом, все ближе подходила к высокой статной женщине в серебристо-белой мантии.

Казалось, что с одежд и с развивающихся волос Зимы без конца сыплется снег.

– Матушка Зима! – выкрикнула Марья сквозь завывающий ветер.

Зима услышала, что к ней кто-то обращается по имени, и оглянулась в удивлении.

Марья увидела очень красивое, но совершенно бледное лицо, напрочь лишенное румянца. Серо-голубые глаза обрамлены белыми, словно иней, ресницами. Нахмуренные брови этой женщины также походили на линии пушистого инея. А плотно сжатые губы покрыты мельчайшими льдинками и поблескивали, словно драгоценные камни.

С серебристых волос и таких же по цвету одежд Зимы действительно постоянно шел снег. Он словно являлся продолжением ее самой, развеивался ветром и разлетался по округе.

– Матушка Зима! – вновь повторила Марья, но уже не так уверенно.

Зима приподняла одну из своих бровей.

– Кто ты такая, что осмелилась приблизиться ко мне? – спросила она властным голосом.

– Я Марья.