Код Ктулху

Обрадованный пилот залез на морену и что есть мочи заорал. Через несколько секунд из-за снежной пелены прямо к подножию холма выскочил, облачённый в маскхалат военный с калашом за спиной. Сразу за ним появились ещё двое.

– Кто такой? – крикнул прибывший первым.

– Меня зовут Салкын Келебердинов, – стуча зубами ответил пилот. – Наш вертолёт потерпел крушение, мне чудом удалось выжить.

– Вертолёт? – задумчиво повторил военный. – На территории Островного полёты гражданских запрещены.

– Островной? – в свою очередь удивился Салкын.

 – Где это?

– Товарищ сержант, – обратился парень ближе всех стоящий к пилоту, – смотрите, он весь мокрый и продрог совсем, бредит небось.

– И правда, – прищурился сержант, – ты чего в озеро провалился что ли?

Салкын покивал головой. Ему уже было всё равно, кто что подумает, лишь бы отвезли в тёплое место.

– Ладно, в части разберёмся, кто этот перец. Усиков грузи его к себе, – приказал сержант.

Последнее, что запомнил Салкын перед тем, как отправиться в страну грёз – рёв мотора, рёв оправдавшейся надежды и рёв неизвестности, ждущей впереди.

Новелла третья: Слёзы Орфея

Вот и всё, приехали. Сквозь метель виднелся силуэт разбитого внедорожника. Николай пригляделся и окончательно скис. Он влетел в огромный мерседес представительского класса, последнюю модель. В паутине трещин на лобовом стекле старенькой десятки этот монстр выглядел механическим пауком, поджидающим свою жертву. Теперь точно конец. Минорные ноты и так звучали с каждым днём всё чаще: сперва ушла жена, затем попёрли с работы, как оказалось, супругу увёл его же начальник – директор филармонии, а теперь это.

Похоже, белые клавиши надолго покинули рояль судьбы несчастного пианиста. Николай ещё раз бросил взгляд на помятого представителя немецкого автопрома, увидев там отражение собственной души – такая же испорченная красота.

Хозяин иномарки, шириной штанов не уступающий объёму своего авто, по всей видимости, оказался владельцем капитала, нажитого не совсем честным путём.

Иначе Николай не мог объяснить тот мудрёный жаргон, что обрушился молотом на его гудящую голову. Из всей тирады музыкант не понял и четверти сказанного. Хотя для того, чтоб предсказать дальнейшие события, слова были не нужны. Раскрасневшееся лицо мужика вкупе с грозным тоном и бурной жестикуляцией пухлых рук, ясно сигналили: парень, тебе конец, и если не остудить этот кипящий чайник, виновник аварии рискует получить к разбитой машине не менее разбитое лицо.