Автомобиль у поребрика

А по номерам заказов можно будет установить, кто осуществлял доставку. Машину уже забрала ГИБДД. Будут искать владельца. А как ты? Заинтересовал я тебя, или у тебя много работы?

– Это тоже ее часть. Кстати, меня также пригласили в Университет, для обмена опытом с младшим поколением. А заодно – взять у тебя интервью. Наш главнюк надеется, что ты меня не пошлешь и не спустишь с лестницы, как обычно делаешь с работниками СМИ… Заодно полюбопытствую и насчет машины.

– Всего-то один раз ответил назойливому парню с микрофоном пафосного столичного телеканала "Без комментариев!" и уже прослыл эдаким хамлом, которое только и делает, что журналистам пинки под пятую точку раздает, – от души развеселился Виктор, – прямо, как говорил литературный герой, злые языки страшнее пистолета! Я рад этой новости.

Как раз хотел договориться с тобой о встрече.

– А я тебя опередила.

Они не виделись уже полтора месяца, с конца марта, когда Вероника приезжала принять отремонтированный и прибранный родительский дом в Новоминской и посмотреть больницу, которую Виктор выстроил на месте сгоревшей несколько лет назад сауны "Релакс".

Больница оказалась великолепной. Дом, где прошли мамины детство и юность – тоже. А Витин домашний любимец, невероятно пушистый и царственный манул Мася, снизошел даже до того, что забрался к девушке на колени и позволил себя погладить. "Урр", – пророкотал манул, ткнувшись лобастой головой в Вероникин подбородок, спрыгнул и неспешно удалился, поигрывая роскошным хвостом.

"Я его даже ревную, – заметил Виктор, наблюдая эту сцену. – На меня Маська вчера так шипанул, когда я его за опрокинутую чернильницу кепкой по заднице хлопнул, а к тебе ластится самым наглым образом!" "Это его "мстя страшная" за обиду, – улыбнулась Вероника, – в другой раз не дерись даже если он расколошматит какую-нибудь "Ветку плюща" в твоей гостиной!" "Ияв!" – подтвердил восседающий в позе грифона на Банковом мосту на каминной полке Мася. "Сговорились! Все против меня!" – огорченно развел руками Виктор и отошел к барной стойке, чтобы приготовить себе и Нике глинтвейн, который у него получался бесподобно вкусным.

***

Наум Гершвин подкатил к университетскому городку светлым майским вечером и, притормозив на светофоре, посмотрел на алеющие на фоне сине-розового неба огромные корпуса. Тут, наверное, все уже изменилось до неузнаваемости; шутка ли – более четверти века прошло!

Гершвин снова подумал о полученном письме.