Автомобиль у поребрика

Видно, сильно прижало Коляна, если решился написать ему. В студенческие годы они были "заклятыми друзьями" и жестко конкурировали буквально за все: оценки, авторитет, статус "серого кардинала", девушки…

Запиликал телефон на торпеде. Наум воткнул в уши гарнитуру и принял вызов:

– Гершвин слушает!

– Наум Моисеевич, добрый день! Вы скоро будете?

– Да-да, конечно, я уже подъезжаю.

– Очень хорошо, буду ждать вас на проходной.

По крайней мере, одно здесь оставалось неизменным: пунктуальность и нетерпимость к опозданиям.

Университет приучил Наума к дисциплине и чувству времени. С этим багажом ему потом было легче в армии, где новобранцев приходилось долго и строго приучать рассчитывать время.

Поставив "рэйндж-ровер" на университетской парковке, Наум подтянул галстук, надел солнцезащитные очки и бодро зашагал к турникету, возле которого его уже дожидалась сотрудница Университета.

Науму было 49 лет. Высокий крупный мужчина с орлиным носом и стильной проседью в густых черных волосах, Гершвин выглядел очень представительно в темно-синем костюме с белой рубашкой.

Многие, особенно женщины, находили, что он похож на киногероя.

– Впервые попаду в святая святых Университета, в ректорат, – сказал он сопровождающей после обмена приветствиями.

Дама в бежевом костюме улыбнулась в ответ:

– Заодно и осмотритесь. У нас тут столько изменений! Вы когда выпускались?

– В 1995 году.

– Вы тут, наверное, многого не узнаете. Столько времени прошло!

– Но все равно родные стены, наша альма-матер, как говорится… И, эх, давно ли сам таким был, – Гершвин проводил взглядом группу весело беседующих студентов, спешащих в главный корпус, – и где мои двадцать лет…

В ректорате его попросили подождать в приемной: в кабинете проходит еще одна встреча.

Безупречно вежливая секретарша принесла ему на красивом подносе кофе и печенье. Увидев свои любимые имбирные галеты, Наум подумал, что к встрече с ним готовились загодя и узнали, что "модный лоер" предпочитает сухое печенье с имбирем и крепкий кофе по-восточному, не разбавленный ни сливками, ни сахаром, ни сиропом. "Кофе должен быть кофе, а не смесью бульдога с носорогом, – говорил Наум, – все эти добавки только портят напиток!"

Гершвин не спеша допивал кофе, когда массивные двери кабинета открылись и вышла оживленная группа людей с бейджами преподавателей Университета. При виде женщин адвокат галантно поднялся с кресла.