Наивный Дурак

– Dura lex sed lex! – донеслось со стороны догоняющего полковника, что означало «закон суров, но это закон». В отличие от некоторых коллег, он ещё не забыл отдельные осколки латыни из своего высшего образования, потому что хотя бы действительно его получал.

– In dubio pro reo! – напомнил демон, что означало извечный правовой принцип «все сомнения в пользу обвиняемого».

– ***** **** ***** *****! – предположил Станислав Константинович, что означало «более всего на пользу обвиняемому сейчас пойдёт посажение на кол с применением подручных средств».

Но на этом дискуссию пришлось закончить – через считанные мгновения да Дит слишком далеко оторвался от представителя власти, оставив парк позади, и они уже не могли видеть и слышать друг друга. Убедившись в этом, Андреа скрылся в ближайшей подворотне, где его лицо и одежда начали на глазах тлеть и меняться, возвращаясь к более привычному облику. После чего демон в своём чёрном наряде и с довольной улыбкой неспешно отправился обратно к временной базе Преследователей.

Полковник Быстров тем временем в ужасе звонил дочери, а затем в холодной ярости – коллегам на всех уровнях правоохранительной иерархии. Особенно тем, которые прежде уже привлекали внимание собственной безопасности, поскольку из-за своей сентиментальности не смогли легко и добровольно расстаться с решительными и жёсткими методами следствия времён разгула бандитизма. Теперь Станислав Константинович убедился сам и сообщил собеседникам, что их подход ещё способен пригодиться стране – в частности, чтобы любой ценой найти одного хулигана с дурацкими шутками и провести ему презентацию лучших отечественных наработок в сфере допроса от авторов и практиков.

А в элитном охраняемом жилом комплексе по улице Гевара к квартире полковника как раз приближался Бернард Беар под той же магической личиной беглеца, заключившего сгоревший контракт. Старший дьявол не сомневался, что подчинённый сумеет успешно распалить цель, но результат всё равно стоило закрепить, да и после анонса в отношении современного искусства – было бы слишком жестоко так обмануть ожидания смертного и оставить его жилище без художественной обработки.

Художественную обработку Бернард начал прямо с дверей, мимоходом вырвав ручку вместе с замком и куском косяка. Вообще, искусством вполне логично мог заняться сам да Дит, которому стоило реально раскрасить человеку стену, прежде чем идти и хвастаться этим.