Sophia Isla. Доблесть маленькой души

На проклятой волей случая поляне гибли ни в чем неповинные животные. В некоторых еще теплилась жизнь, а некоторые испускали последний вздох.

Их хладные тела темнели вместе с последним взглядом, в котором не было ни капли ненависти и злобы.

Жизнь покидала Черапунджи: дети покоились в непробудной колыбели сна, и только один из них знал, что происходит.

Может статься, что все происходящее вокруг связано или берет свое начало с Джим-Дима. Но так ли это на самом деле?

Об этом лучше умолчать – ведь радости здесь нет

Когда все дети, непригодные для гостей из загробного мира, наконец очнулись, бархат ночи спал со звездных полюсов.

Лазурит прекрасной синевы и корундовый рубиновый мираж буйными волнами окрасили небесные холсты. В комнату Джима вновь проник живящий солнечный свет.

Медленно избавляя от страха перед колким духом ночи, теплые лучи солнца рассеяли вместе с тем и последние воспоминания ребенка.

Комната Джим-Джима вновь стала живой и теплой, с одним лишь неочевидным напоминанием о том, что здесь, в светлой маленькой комнатке, на пьедестале проклятых, отсеченных лет жизни пятилетнего мальчика, восседает новый окаянный хозяин.

Неупокоенная душа лесной дивы.

Скверный запах могильной сырости не покидал больше дома Даниэля и Мии Крафт. Да и с чего бы ему покинуть своего потустороннего хозяина: отныне и впредь этот кров находится в холодных руках смерти.

И если наших героев ветхий запах обволакивал даже во сне, то очнувшиеся души пережитый страх смерти преследовал и в ярком смехе, и в громких рыданиях.

Даже в своем отражении дети видели своих мучителей.

Юные души возмужали: они осознали, что любое отложенное дело или желание может стоить им жизни.

Мысль о том, что за ними могут вернуться, не давала сомкнуть уставших глаз.

Пятилетие Джим-Джима 3 июля 1861 года стало знамением для всех детей Черапунджи.

В первые секунды пробуждения их дыхание раздирало отчужденное, но безумное и ненасытное желание жить. Это был роковой подарок загробного мира, отныне и вовек таящий в себе пороки и желания, лютую ненависть к бездействию и охоту к острым ощущениям.

Единственный вопрос, который волнует нас сейчас больше всего остального: «Почему именно они – маленькие, ни в чем не повинные дети – были окутаны параличом смерти?»

Все мы без исключения ходим под белыми флагами, когда нам есть о чем молчать. И как бы то ни было, но маленьким, неопытным и наивным, как никому другому, было и будет о чем просить прощения.