Sophia Isla. Доблесть маленькой души

Жестокость у детей глупа и примитивна, но пылает во сто крат ярче, чем у любого взрослого.

Именно они, постыдные грешки, послужили верой и правдой своим хозяевам.

Запятнанные маленькие души не пришлись по вкусу никому из покойников. Легенда Непорочного[15 - Легенда Непорочного трактуется как свод правил для мертвых, соблюдая которые неупокоенные души могут занять место ребенка, а его душа обретет вечный покой. Для ритуала нужна чистая душа мученика. Только познавший боль и простивший ее своему обидчику может впустить в свое сердце куда большее зло.

] ясно давала понять: нужна чистая и светлая душа, лишь тогда ритуал возвращения к жизни состоится.

Когда приходит дождь, свет падает совсем иначе: деревья приобретают глубокие оттенки зеленого, а небо, которое в солнечную погоду кажется таким удивительным и глубоким, окрашивается в скучный серый оттенок.

Полная однородность подобна вселенному безразличию к нам, маленьким, мелочным людям. Но стоит дождю пройти, небо вновь отвлекает внимание на свои бескрайние просторы.

Деревья озаряются солнцем, и мы вновь о них забываем, сосредотачиваясь на том, что нам кажется более удивительным и желанным.

Расправить крылья по примеру Икара и полететь на свет, прямиком в ловушку, подобно мотыльку. Можем ли мы винить безобидное насекомое за то, что его, как и всех людей Земли, тянет туда, где светит ярче?

Мы не виним обреченного мотылька, а потому не виним и своих детей. Но взрослых это никогда не останавливает в желании винить себя, и в этом они будут правы.

Именно ледяной дождь в душе и серое однородное небо, нависшее над головами очнувшихся детей, подарили им шанс исправить свои ошибки: юные глаза, в которых еще вчера читалось презрение к Джиму и глупая ненависть, теперь излучали переживание и волнение за незнакомца, ставшего им родным человеком.

В ночь на третье июля каждый из них побывал в своей персональной газовой камере, и сейчас они лучше кого-либо понимали, с чем приходится изо дня в день бороться Джиму.

По очереди сменяя друг друга, ребята сидели возле кроватки мальчугана, принявшего облик тряпичной куклы, от которой его отличало лишь размеренное дыхание.

День и ночь они меняли травы и цветы, поправляли обереги – такова традиция, такова искренняя забота.

Время – точно загнанная лошадь на скачках. Для семьи Крафтов это была несчастливая кляча, на которую они поставили все, что у них оставалось.

Горькая вера, надежда и любовь, хранящие их тлеющий очаг.