Когда Богам не всё равно

Я хочу жить!

Моё желание жить, планы борьбы за жизнь, стали будто осязаемые, появилось ощущение, будто меня понесло течением, я сначала обрадовалась – кажется, я прихожу в себя! Мелькнула картинка, не успела понять что там. Время шло, я не пришла в себя, чувствую что оторвана от тела.

Мысли замерли, стали мелькать картинки, теперь это были, видеоролики только 3-D: Степаныч грубо отсылает Елену Васильевну, она, что то пытается ему объяснить, но, Степаныч ёмко, по-солдатски обложил её, и «вежливо» попросил к нему не приходить.

Картинка оборвалась, сразу началось новое «видео», суд над Денисом и тем парнем, который меня ударил.

– Ого! Сколько времени я здесь?! Уже суд!?

Поток моих мыслей прервало новое видео, мой брат сидел у Степаныча за столом, на столе водка и не хитрая закуска, он плакал как ребенок. Степаныч с теплой улыбкой, рассказывал нелепый случай со мной, Витька с тоской говорит, что жалеет о том, что редко виделись, бьет по столу и перечисляет дела, которыми занимался и спрашивает:

– Разве это важнее сестрёнки? У меня сыновья, её почти не знают, а кто нам мешал? Дела, дела, все заняты, работаем …

Если бы я ощущала своё тело, я бы прослезилась, Витька прав.

Бурей поднимались эмоции.

– Я буду жить! Я всё исправлю, буду больше времени проводить с племянниками, главное встать на ноги.

Не успела, закрутится новая буря из эмоций, меня снова куда- то потянуло, понесло течением. Меня, начало сжимать давление, исходящее со всех сторон, спрессовало до размера с горошину, «думалка» которая постоянно генерировала мысли, отключилась.

Звук, шум, – толи море, толи ветер, сознание фиксирует, но не реагирует. Голос, слышу не ушами, а всей горошиной, которой сейчас являюсь.

– Пустое то дитя. Не будешь ты жить, и тело твоё врачевать нужды нет.

Голос похожий на гром. Внушал трепет, а смысл слов – ужас, но, горошина ни чего не ощущала, кроме величия, которое давило на меня.

– Ты уже не живёшь.

Быстро замелькали картинки – Елена Васильевна с перекошенным лицом от паралича. Ксения с грязными волосами, синяком под глазом, опухшим лицом алкоголички, у которой забирают детей. Тот самый друг Дениса, кулак которого, был последним, что я видела, сидел в углу бетонного помещения, прикрывая голову руками, а под ним, растекалась лужа. Денис, худой, беззубый с желтым цветом кожи, лежит на больничной койке.