Когда Богам не всё равно

Брат, с Степаеычем и племянниками рыбачат, меняется локация те же лица только уже с Наташей, женой брата, праздничное застолье, Степаныч что то рассказывает, а мальчишки слушают его, открыв рты.

– Сей муж искренне молил о тебе, а потом молил о возмездии. Я показал тебе, что стало с обидчиками твоими, чтобы душа твоя не терзалась.

Наверное, я однозначно отреагировала бы, на новость что мне больше не жить, но давление, которое сжало меня, продолжало блокировать моё сознание, информация доходит, и только.

–Ведомо мне всё, дитя.

Жить ты хочешь. Душа у тебя светлая. Мне по силам, дать тебе желаемое. Иная жизнь у тебя будет, в ином времени. За доброту мою, тебе волю мою исполнить надобно: Волею князя тебя замуж отдадут, не противься. Хорошей женой стань. Мужем тебе станет избранный, Перуном тобиш мной, отмеченный. Желания твои и воля моя одно, живи, как хотела, очаг блюди, мужа люби. Более от тебя ни чего не треба. От Макоши, сестрицы моей, подарок тебе будет, в памяти своей узришь. Пусть сладится у тебя дитя.

Пресс, который меня сжимал, отпустил, я ощутила, облегчение, не физическое, а какое то ментальное. Ручейком побежали мысли, я не успела, зацепится, ни за одну, как меня со скоростью, куда то тащит, как на аркане.

Хлопок и я вздрогнула. Что!? Я вздрогнула!? Запах – второе, что я ощутила, сырой подвальный запах. Вдох – выдох, я чувствую! Глубоко вздохнув, открыла глаза. Темнота. Ни малейшего сомнения, что голос, который я слышала, был реальным. Такая мощь не может, приснится, или показаться в бреду.

Жива! Это подтверждает естественная потребность организма, которая, прям прижала, но было так темно, что если бы я могла отвлечься от потребностей на страх, точно бы испугалась, что ослепла.

Нужда гнала, и пошевелившись, я решила встать, обратила внимание, что лежу на досках, тело затекшее. Пока вслушивалась в своё тело, осознавала слабость, включилась память тела, на автопилоте, залезла ногами в очень жесткую обувь, встала и подошла к столу, взяла в руки какие – то камешки, пощёлкала ими.

–Искры! Я вижу!

Искры упали в чашку, с мхом, мох загорелся, я взяла стоящую рядом глиняную чашечку в которой был жир и вывалянная в нем тряпочка. Обугленный кончик, свисал с края чашки, я быстро подожгла «светильник» и загасила мох, накрыв крышкой. Дальше автопилот понёс меня в угол, в котором стоял горшок.

Всеми силами, я старалась не концентрироваться, на движениях что бы, автопилот продолжал работать.