Та, кто задает вопросы

Лет в пятнадцать я стала красить свою короткую и буйную шевелюру в черный. Природный цвет моих волос – темно-каштановый, но я придавала своей прическе совершенную и окончательную мрачность. Никаких ярких прядей – розовых или, там, синих. Никаких цветных штрихов, только черные четкие линии. Почти мальчишеская стрижка «а-ля гарсон» превратилась в короткое каре, чуть ли не боб с асимметричными длинными прядями. И все это было совершенно, абсолютно черным.

Глаза я тоже густо подводила черным и носила только черные футболки и толстовки.

Этот цвет точно и верно отражал мое настроение, мой внутренний мир. В одном ухе у меня было три дырки и, соответственно, два гвоздика и одно колечко. В другом – только один гвоздик. Пока что.

В тот день я сделала себе еще одну дырочку. Деньги на это удовольствие заработала сама. В семнадцать лет вполне можно найти работу, тем более в нашем небольшом западноукраинском туристическом городке, где несколько отелей и целая куча кафешек. Я подрабатывала официанткой по пятничным и субботним вечерам.

Работа несложная, а чаевые – это просто прелесть и сказка.

И вот я продела крошечную сережку-камешек в ноздрю и в первую очередь заявилась к своему парню, чтобы похвастаться новым обликом. Богдан был на год меня старше, но в школу отправился с семи лет и потому учился в параллельном классе. Он был красавчиком в полном смысле этого слова. Высокий, мускулистый, голубоглазый. Темно-русые волосы острижены коротко на боках и затылке, а прядь на темени – так называемый оселедец – завязана в крутой маленький хвостик.

Родители Богдана всю жизнь зарабатывали деньги в Германии, присылая внушительные суммы своим двум сыновьям. Богдан и его младший брат Тимоха жили у бабушки с дедушкой в двухэтажном особняке с красной крышей и коваными воротами. Ворота в доме Богдана всегда были открыты, я еще в жизни не видела, чтобы их запирали на тяжелую металлическую щеколду. Потому я спокойно прошла во двор, миновала будку с шустрым псом Тугаем – тот привычно обнюхал меня, лениво фыркнул и вернулся в будку, махнув напоследок хвостом, – и поднялась по ступеням.

Бабушка Богдана была из тех бабушек, которые считают, что правильно воспитанный ребенок – это накормленный ребенок, поэтому у них в доме всегда стоял запах вкусной еды. Едва я переступила порог, как из просторной кухни раздался мягкий бабушкин голос:

– Мирочка, это ты? Заходи, пицца уже готова. Принесу вам с Даником наверх.