И солнце взойдет

Красное дерево книжных шкафов, вишнёвого цвета огромный письменный стол, тёмно-красный ковёр и портьеры. Идеальное пристанище для готической сказочной нежити. Рене поёжилась, но переступила порог этого склепа.

Обычно комиссия для собеседования состоит из пяти человек, которые своими вопросами доводят до седых волос паникующих резидентов. Однако сегодня здесь не было никого, кроме Филдса. Рене втянула густой запах сандала и ароматического воска для полировки дерева и едва не чихнула.

Господи, да кто же в третьем тысячелетии ещё пользуется настолько дремучей смесью?!

Vissi d’arte, vissi d’amore,

Non feci mai male ad anima viva![13 - Живя искусством и любовью,Я не причинила вреда ни одной живой душе! (итал.)]

В уши тут же ударили треск старой пластинки и объёмный голос оперной дивы прошлого века.

– Добрый день, месье Филдс. – Она прикрыла за собой дверь и замерла.

Нервно стиснув зубы, дабы те стучали не так громко, Рене зачем-то одёрнула белое вязаное платье и запоздало обеспокоилась, что выглядит несерьёзно.

Не так, как следует врачу её лет и опыта. Наверное… Ох!

Филдс тем временем тяжело поднялся во весь свой тощий и шестообразный рост, ленивым движением длинного пальца снял с пластинки иглу, и в кабинете стало тихо. Какое-то время директор возился с проигрывателем, прежде чем взял со стола стопку бумаг и приглашающе махнул на одно из кожаных кресел. Лишь чудом не споткнувшись о злополучный ковёр, Рене уселась и вдруг поняла, что тонет.

Нет, даже не так. Она почувствовала, как её пожирает монстром на четырёх ножках и с двумя огромными подлокотниками, который не оставил ни единого шанса выбраться из его пасти без потери чести, достоинства и пары конечностей. Вцепившись в твёрдый край побелевшими пальцами, Рене огромным усилием сдвинулась на самый уголок и опасливо замерла. Освободившееся от её веса кресло издало отвратительный звук спущенного колеса. Во имя всего святого, за что?! Она почувствовала, как краснеет вместе со своими веснушками.

– Мадемуазель Роше, – кивнул Филдс и изящно опустился в заботливо подставленные лапы прирученного чудовища. Закинув ногу на ногу, директор департамента резидентуры соединил кончики узловатых пальцев и взглянул на лежавшие перед ним бумаги. – Не думал, что встретимся вновь, но печальные события решили по-своему.