Краткий миг

Сейчас слово «спикер» отменили: если есть соответствующее русское слово запрещено использовать иностранное; по крайней мере, в СМИ и в официальном обиходе. Так вот она – один из важнейших докладчиков – как автор книжки про те события, ну и, вообще, как заметная фигура. Ладно, конференция в час, утром успеет подготовиться. Говорят, Луначарский умел выступать на любую тему, в том числе такую, о которой узнал в машине по дороге в то место, где был назначен его доклад. И всегда выступал блестяще, и имел бурный успех. Прасковья – человек не блестящий: ей надо готовиться, хотя бы немного.

Единственное её сходство с Луначарским и одновременно отличие от современных политиков и начальников в том, что она никогда не пользуется текстами, написанными референтами. «Если мне есть, что сказать – говорю, нет – молчу. А шпаргалками я не пользовалась даже в школе». Эта мысль, высказанная в давнем интервью, помнится, вызвала раздражение многих её коллег.

Из ванной вышел Богдан в гостиничном махровом халате.

– Завтра будет российско-китайская конференция про уроки Тяньаньмэнь и Новой площади – представляешь? – обратилась она к нему, словно это имело какое-то значение.

– Угу, – отозвался он равнодушно. – Они меня даже, представь себе, пригласили как австралийского специалиста по речевому воздействию, и я зарегистрировался. Там есть секция уж не помню, чего, каких-то там слоганов и кричалок что ли… Но вряд ли поеду.

– Почему? – удивилась она.

– А зачем? – поморщился он. – Не могу же я им рассказать, как было на самом деле, а переливать из пустого в порожнее… Эти так называемые историки… – он махнул рукой.

 – Давай лучше спать.

– Хорошо, Чёртушка, я мигом, – отозвалась она и скрылась в ванной.

Там она долго полоскалась под душем, тщательно намазывала тело гостиничным приятным лосьоном. Выстирала свои трусы и колготки: замены с собой не было. Повесила на сушилку для полотенец. Что-то всё это живо напоминало. И не что-то, а их первую брачную ночь. Тогда она тоже боялась и тянула время.

И было это двадцать три года назад. Вероятно, люди обречены ходить по кругу по собственным следам. Какой-то писатель, Хемингуэй, кажется, говорил что-то вроде того: сколько бы у тебя ни было женщин – это всё одна и та же женщина, только имена у неё разные. Вот буквально вчера её домработница жаловалась: в третий раз замужем и всё – пьяницы. Разные мужики, а на самом деле – всё один и тот же. А у неё, Прасковьи, и того лучше: с одним и тем же одно и то же.