Беглецы

В прошлом военный журналист, побывавший во всех мыслимых и немыслимых горячих точках планеты, пару лет назад Зимин получил должность главреда, остепенился, женился и старался ни в какие авантюры не лезть. Но когда закрутилась история с Кукольником, подключил все свои связи, чтобы Саржин остался в расследовании.

Зимин безропотно проследовал за Романом на кухню, прижимая к груди пухлый кожаный портфель. Цепкие поросячьи глазки пристально изучали квартиру. Чисто, но тонкий флер бардака уже расползался по комнатам.

Скомканный плед на диване, заваленный рабочий стол, начавший увядать фикус…

– Удивлен, что я не лежу, упившись в хлам? – Криво усмехнулся Роман, доставая початую пачку кофе.

– Признаюсь, да… – осторожно произнес Зимин. Выкладывая из портфеля конверт с фотографиями. – Я звонил Ирине. Не понимаю, все же вы столько лет вместе, а сейчас…

– Я тебе что, школота гребаная, по такому делу в бутылку лезть? Ты меня сколько лет знаешь? – огрызнулся Саржин, заливая чайник. – Пока я три недели на койке валялся, она ни разу не пришла.

Я ведь тоже не дурак, Коля… И в состоянии понять, когда крысы бегут с корабля, – он подкурил от горящей конфорки, выпуская дым в приоткрытое окно.

– Как, кстати, рука, спина, общее самочувствие? – участливо спросил он, стремясь перевести разговор в другое русло.

– Спасибо, не жалуюсь, – фыркнул Роман, потирая левое предплечье, только вчера освобожденное от гипса. Свежий шрам под левой лопаткой внезапно откликнулся болезненным зудом. – Готов к труду и обороне.

Зимин приподнял краешек папки с материалами, перелистнул несколько страниц. Повертел в руках исчерканную разноцветными маркерами схему, сунул нос в ноутбук.

– Ты же знаешь, что Кукольника взяли? – он укоризненно поглядел на Романа, придвигая к себе чашку.

– Это не Кукольник. Я говорил Петрову, повторю и тебе – они взяли не того! – Роман навис над другом, тяжело опершись о стол.

– Ты же толком его не разглядел, с чего такая уверенность? Слушай, у тебя есть чего пожрать?

– Тебя, что, жена не кормит? – вытаращился на него Саржин.

– До жены ещё доехать надо, а жрать я сейчас хочу, – буркнул Зимин.

– Иди в холодильнике поройся. Мышь там вроде ещё не повесилась. – Роман присел на высокий табурет и принялся рассматривать выложенные Зиминым фотографии. Со снимков на него взирал тип из камеры сизо, судя по «разъехавшемуся» взгляду, то ли в приходе, то ли в жесточайшей ломке. Таращилась кровавыми глазницами последняя жертва.