Беглецы

Вот, прочтите и подпишите, что с ваших слов записано верно… – Клешнев придвинул к ней лист с показаниями. Внимательно прочтя исписанный кривоватым почерком листок, Ялена замысловато расписалась внизу. – И поезжайте-ка домой.

Ей ничего не оставалось, как последовать совету Клешнева. Уже на улице позвонила Ляле Зиминой. Трубку взял её муж. Что ж, тем лучше…

– Яля? – сонно осведомился главред «Питерских Дворов», – первый час ночи, что-то случилось?

– Случилось, – не стала отрицать она, подкуривая сигарету. – Ваш Саржин не успел приехать, уже выделился – голос звучал ровно и устало, Ялена затянулась.

Вдалеке показался трамвай.

– Что? – обеспокоился Зимин.

– В ментовку по недоразумению загремел, – вздохнула она. – Не в то время и не в том месте проходил. В переулке девчонку подрезали, а он рядом оказался. Ну, наши правоохранители долго разбираться не стали – замели под горячую руку. Сама, что смогла – сделала, но ты знаешь, я тут без году неделя, ни знакомств, ни связей…

– Да-да, я тебя понял, – откликнулся Зимин.

 – Подергаю за ниточки, иначе они его весь отпуск в отделении промурыжат.

– Угу, – Ялена докурила и потушила окурок о столб. К остановке с дребезжанием подъехал трамвай. – Ладно, Зимин, бывай! Ляле привет…

***

Ялена осторожно потрясла за плечо Янку, оставшуюся вчера у неё. Сама она почти не спала, большую часть ночи просидев за фотографиями Лоры. Наутро в пепельнице громоздилась горка окурков, а когда она в очередной раз сделала себе кофе, её замутило от одного запаха – похоже, кофеина в организме уже и так было предостаточно.

– Просыпайся, Янок, пора ехать.

Янка терла глаза, походя на сонного котенка.

– Что? А? – она спросонья не сразу вспомнила о вчерашнем несчастье, но когда вспомнила, губы нервно задрожали, – Это… Это все обязательно?

– Обязательно, – вздохнула Ялена, невольно вспоминая, как год назад точно так же ездила в местный морг с теткой Лоры. У вселенной, определенно, странное чувство юмора.

На месте их уже ждали Клешнев и пожилой судмедэксперт.

Здание морга – старинное и мрачное, с толстыми стенами, узкими коридорами и высокими арочными потолками. Оно давило, вызывая безотчетное чувство тревоги. Внутри пахло хлоркой, формалином и старой кровью.

– Бурштейн Лев Семенович, – представился врач, пропуская посетительниц внутрь. – Идемте, барышни. Как ни печально мне вас сюда вести, но работа есть работа. Олег Саркисович, не задерживайтесь, – окликнул приотставшего Клешнева.