Беглецы

Пока шли по коридору, следователь придержал Ялену за локоть, давая судмедэксперту и Янке пройти вперед.

– Подтвердилось алиби Саржина, – произнес он. – Лев Семенович говорит, что к тому времени, как ваш коллега сошел на остановке, девушка была уже мертва. Сейчас бумаги оформим, и можете его забирать.

– Угу, – согласно буркнула Ялена, желая только одного – быстрее убраться из морга.

– Ялена Александровна, скажите, это вам я обязан головомойкой от начальства? – хмуро спросил Клешнев. – Кто такой ваш Саржин, что нам со вчерашней ночи наяривают из Питера?

Ялена неопределенно пожала плечами, показывая, что не имеет сейчас желания продолжать разговор, тем более что они дошли до «холодильника».

Поравнялась с Янкой, ожидая, пока старик-эксперт подойдет к телу на каталке. Девушка судорожно вцепилась ей в предплечье, не замечая, что до крови впилась ногтями в чужую руку. Ялена стоически терпела. Бурштейн убрал с лица погибшей простыню.

– Это Нина, – пролепетала Янка побелевшими губами.

 – Нина Шпилева…

Ялена с Клешневым едва успели подхватить оседающую на пол девушку.

Из морга они выбрались только спустя полчаса, покончив со всеми формальностями и приведя в чувство снова ударившуюся в слезы Яну. На Яленино счастье, ей не пришлось разрываться между завозом соседки домой и поездкой в отделение. Саня, которому она смогла дозвониться утром, едва приехав из Питера рванул к моргу, забирать и успокаивать свою ненаглядную. И когда они выбрались на улицу, уже ждал их у входа.

Клешнев подвез Ялену до отделения.

Саржина лихорадило. Нервотрепка с задержанием и последующая ночь в камере паршиво сказались на ещё толком не восстановившемся организме. Но едва узнав, что свободен, он поспешил убраться из серых негостеприимных стен куда подальше. На проходной его ждали. Миниатюрная молодая женщина в теплой мужской рубашке и темных джинсах несколько секунд разглядывала его, а после нерешительно махнула рукой.

– Вы Ялена? – догадался он, подходя ближе.

– Да, – она утвердительно кивнула, рассматривая своего неудачливого постояльца. Высокий, бритый под ноль. Если бы не ночь в камере, то эспаньолка на осунувшемся лице смотрелась бы не так неряшливо. В тусклом свете вечерних фонарей, наверняка была та ещё криминальная рожа, неудивительно, что его замели с потрохами.

– Роман, – он протянул ей ладонь. Тонкие женские пальцы на секунду сомкнулись на его.